Страница 4 из 5
Я наивно полагала, что праздник закончится после того, как все получат подарки, но оказалось, что нас ждет еще общая фотография.
– Мальчик слева внизу в синей рубашке, – надрывался фотограф. – Вынь палец из носа. И на меня смотри! Девочка в костюме бабочки, сядь ровно.
Мы стояли в центре и терпеливо улыбались.
– Надо валить, – шепнул мне незаметно Белов. Его горячее дыхание обожгло мне ухо, и это оказалось неожиданно интимным ощущением. Я даже смутилась. – У меня сейчас тепловой удар в этой шубе будет.
– А теперь индивидуальные фото с дедушкой Морозом, – весело объявил фотограф. Белов уставился на него охреневшими глазами, но я уже пришла в себя и бросилась его спасать:
– Индивидуальные фотографии с елочкой, вы хотели сказать? – решительно заявила я фотографу. – Потому что Дед Мороз фотографироваться не может, он уже спешит на север. Нам пора!
И буквально за рукав выволокла Белова из толпы детей. Он махал им варежкой и кричал прощальные слова, но сам в это время очень энергично продвигался к выходу. Даже слишком энергично, если учесть, что Дед Мороз был далеко не молод.
Едва за нами захлопнулась дверь кабинета заведующей, он содрал с себя шубу, шапку и бороду, бросился к окошку, открыл его и блаженно подставил лицо под поток холодного воздуха.
– Кайф! – выдохнул Белов. Влажная челка прилипла у него ко лбу, на висках выступили бисеринки пота, такие же капли были и на цветных пятнах грима, которыми он раскрасил лицо – явно на скорую руку.
А потом повернулся ко мне и, ехидно прищурившись, спросил:
– Ну?
– Что «ну»? – буркнула я, снимая корону.
– Я жду восхищений и извинений.
На самом деле я и правда хотела его поблагодарить, но после такого наглого требования у меня просто язык не повернулся.
– Мне нечего сказать, – с достоинством ответила я.
– Блин, так сложно признаться, что накосячила? Что ты неидеальная и провалила бы все на свете, если бы я тебя не спас?
– Знаешь, спаситель, мог бы и пораньше выйти! – вспыхнула я. – Чего ждал? Пока я окончательно опозорюсь? Я там стояла как дурочка и кричала.
– Никитина, – хмыкнул он, – ты забыла, что вообще-то на этом празднике жизни главной планировалась именно ты? Ты там, епта, конкурсы сначала должна была провести с мелкими, а потом уже меня звать. А сама распсиховалась. В итоге я одевался под твои крики максимально быстро, как пожарный на вызов.
Я молчала, отвернувшись и неловко теребя пуговицы на блестящей снегуркиной шубке.
Белов же зашуршал пакетами, достал салфетки и стал стирать с лица краску, периодически на меня поглядывая.
– Ты первый раз что ли с детьми? – дружелюбно поинтересовался он.
– Даже если и первый, то что? – с вызовом спросила я. – Откуда я могла знать, что меня так заклинит? Ты ведь тоже Дед Мороз без опыта.
Он лениво ухмыльнулся и наклонился ко мне. Так близко, что я почувствовала терпкий и на удивление приятный запах разгоряченного тела.
– Серьезно думаешь, что у меня нет опыта, Никитина?
Прозвучало это так многозначительно, что я вдруг покраснела. И от этого еще сильнее разозлилась.
– Про какой опыт ты сейчас говоришь?
– Про разный, – Белов насладился моим смущением, а потом вдруг очень просто добавил:
– Я вожатым в детском лагере был. Два лета подряд. Так что да, опыт общения с детьми у меня есть. – Он подмигнул. – И, кстати, тот опыт, про который ты подумала, у меня тоже есть.
– Мне надоело это слушать! Выйди! – вспыхнула я. – Мне вообще-то переодеться надо.
– А может, я хочу посмотреть? Вместо «спасибо»?
– Много хочешь!
– Капец ты душная, Саня, – вздохнул Белов. – Ну хоть на меня тогда посмотри. А то когда еще такая удача тебе привалит.
И он без всякого стеснения снял с себя штаны, оставшись в черных боксерах, и начал стягивать пропотевшую, прилипшую к телу футболку.
– Дурак, – пискнула я и, зажмурившись, вылетела из кабинета.
Ужасный, ужасный день! Так больно по моей самооценке ни разу не били! Зато теперь я точно знаю, чего я никогда-никогда не планирую делать в жизни:
А) быть Снегурочкой
Б) общаться с Беловым.
Но кто бы знал, что судьба любит пошутить и подготовила мне самое настоящее комбо, заставляющее нарушить оба этих пункта.
Глава третья, в которой происходит ужас, а потом появляется план
Как же хорошо, что этот ужасный утренник был в пятницу, а значит, у меня оставалось целых два дня на то, чтобы успокоиться и вернуть свое прежнее самообладание, прежде чем я увижусь с Беловым в университете. Зная его противный характер, я была уверена, что в ближайшие дни стану мишенью для идиотских беловских шуточек. А уж поводов для этих самых шуток у него теперь имелось с запасом.
Всю субботу я сидела дома и готовилась к экзамену, а вечером мне вдруг захотелось пойти и проветрить голову.
– Мам, можно я на каток схожу?
– Не рано ли ты начала развлекаться, Александра? – ответила она вопросом на вопрос и строго сдвинула брови. – Ты сколько билетов сегодня выучила?
– Десять. Даже на один больше, чем планировала.
– А домашние обязанности? Все сделано?
– Пропылесосила ковры, вытерла везде пыль, вынесла мусор, помыла посуду и убралась в ванной.
– Надо еще проверить, как ты убралась, – пробормотала мама. – Может, перемывать все за тобой придется. Ладно, иди. Только недолго. И чтобы дома не позже девяти, ты поняла?
– Поняла!
Я достала коньки и, радостная, помчалась на каток. Кататься я любила. Обожала! Для меня это был лучший способ отдохнуть.
Когда я была маленькой, то ходила в секцию фигурного катания возле дома. У меня очень хорошо получалось, и тренер посоветовала маме отдать меня в школу олимпийского резерва, которая, по счастливой случайности, имелась в нашем не самом большом городе. Вот только находилась она не близко, от дома пришлось бы ехать минут тридцать, и родители не стали меня возить. Они посовещались и решили, что спорт хорош как дополнение к основному образованию, так что тратить на него так много ресурсов неразумно. Я ужасно тогда расстроилась, долго плакала, а потом смирилась, но на каток ходить не перестала. Это был мой личный антидепрессант.
Вот и сегодня я предвкушала отличные несколько часов, которые поднимут мне настроение.
Как всегда в субботний вечер, каток был переполнен, но меня это не пугало. Я любила эту шумную атмосферу, в ней было особое предновогоднее настроение: звучала музыка, сияли фонари, красиво отражаясь в ледяной глади, повсюду звенел веселый смех и слышался тот самый милый моему сердцу звук, когда конек скользит по льду.
Я переоделась, вышла на лед и поехала, сразу набирая хорошую скорость. Моя душа пела, и все внутри наполнялось невероятным счастьем. Ровно до того момента, когда я вдруг услышала крик:
– Эй, парни, а знаете, кто вон там? Это моя Снегурка!
Голос был слишком знакомым, но во мне еще теплилась надежда, что я ошиблась. Я быстро глянула в ту сторону, откуда кричали, и, конечно же, обнаружила там Белова. В каком-то дурацком ярком свитере, рожках оленя на лохматой башке и в окружении еще нескольких таких же придурков. Он лыбился и махал мне рукой.
– Саня! Давай к нам!
Я отвернулась и поехала в противоположную сторону, делая вид, что не знаю его. От злости у меня даже щеки потеплели, а внутри росло дичайшее раздражение. Ну почему он не может оставить меня в покое? Сдалась я ему!
– Слышь, Яр, не хочет тебя твоя Снегурка, – загоготали парни мне в спину.
Я сжала пальцы в кулаки. Ну зачем они его провоцируют? Нельзя говорить такое Белову, он же…
– Догоню! – лихо заорали сзади меня, и я моментом прибавила скорость. Даже оглядываться не стала, знала, кто мчит за мной. Еще половина круга – и можно будет выскочить в дверь. Быстрее, быстрее, вот так, еще немного…
Бам!
Белов поравнялся со мной, резко обхватил за талию и дернул на себя. Я от неожиданности завалилась на него, но он как-то устоял на ногах, сдал назад, и нас тут же резко толкнул плечом пролетающий мимо подросток. Мы с Беловым, который все еще крепко держал меня, полетели прямо в сторону двери и врезались в девушку, которая по несчастливой случайности именно в этот момент вышла на каток.