Страница 52 из 100
Во-первых — я ему письмо написал. Первое, надо признать, за все время моей жизни в Москве. Но здесь письма от нечего делать и не пишут, бумага-то не дешева. Так что — письма пишут только по серьезным причинам. Вот как у меня, например. Написал, мол, так, мол и так, батюшка мой Тимофей, влип твой сын в неприятности, в просторечии именуемые боярскими интригами. Подозревают, что я некую ценную вещь похитил, о чем я ни сном, ни духом, но и на дыбу мне как-то неохота. Так что придется мне, батюшка, пятки смазывать из Москвы. Когда все утихнет — отпишусь, а, возможно, и сам приеду, приму отцовское порицание за то, что не оправдал надежд и с Приказом придется распрощаться. Но опасаюсь я, батюшка, что бояре — и тут я подробно расписал, кто конкретно, в подробностях — могут против вас, отца моего, злоумыслить что-нибудь нехорошее. Так что — примите меры. Предупрежден, значит — вооружен.
Во-вторых — это в Москве Морозовы да Дашковы с Телятевскими большие фигуры. А во Пскове воеводой сидит боярин Нащокин, из рода, который получил Источник чуть больше ста лет назад, и по этому причине старых бояр и князей несколько недолюбливает. Последняя боярская война за псковский источник пятнадцать лет назад закончилась. Победой Нащокина, естественно. Так что Нащокин сидит там так плотно, что любая попытка мутить что-то во Пскове сразу же станет ему известна и приведет к очередной войне. Каковая никому не нужна.
Ну и в-третьих — отец у меня не хрен собачий, а погибельный староста. Самим царем на эту должность утвержденный, это помимо того, что народом выбранный. И прыгать на него — все равно что идти против царя. А тот терпелив-терпелив, да может и разгневаться. Опять. А бояре еще после прошлого раза нервно икают…
Будем надеяться, что с отцом все будет хорошо.
Кстати, а чего это я сижу? Все вроде как думают, что я планы строю, как жить дальше, а я тут, если честно, смотрю, дышит ли Настя… в смысле, смотрю как она дышит… ну… нет, не на грудь ее пялюсь! Смотрю, как дышит!
Так вот, вместо того, чтобы смотреть на ее… дыхание… порылся бы лучше в письмах, которые с риском для жизни попятил у Телятевского. Там должно — просто обязано — быть что-то, что подскажет, что делать.
Я раскрыл кожаную сумку, достал пачку бумаг. Письма, ага. Молодец, сразу их опознал. Свитки, с разными печатями и без них.
Так. Так, так, так…
Письмо от вологодского воеводы… От польского подскарбия… От казацкого атамана… От кого-то непонятного, что отписывает о происходящем в Астрахани… От еренского казначея… От кого-то непонятно, кто отписывает о происходящем в Мангазее…
Оп-па, стоять.
Я вчитался в строки, аккуратные, но, мать его, написанные здешним вычурным почерком, читать который не проще чем немецкий готический шрифт.
«…поиски продолжаются, однако, князь, с прискорбием вынужден сообщить, что поиски в очередной раз не увенчались успехом. Источник Осетровских по-прежнему для нас недоступен…»
Я опустил листок. Вот это новость. Все уверены, что Морозовы получили источник разгромленных Осетровских — моих, предположительно, родных — отчего и получили такую силу, а они, оказывается, до сих пор его ищут. Интересно… А если я, предположим, и вправду из Осетровских и найду этот Источник… Ага, его Морозовы и Телятевские уже почти двадцать лет ищут, а тут ты пришел — раз, два и нашел.
Что там дальше?
«…ждем прибытия природной ведьмы…».
Так. Снова интересно. Зачем ждут — не сказано, но из общего смысла письма понятно, что ведьма должна как-то найти Источник. А ведьмы у князя-то и нет. Была она и ту сынок ножичком зарезал до смерти. Испортил отцу все планы. Не удивлюсь, если в наказание отец его отправил смотреть, откуда растет трава. Времена сейчас суровые…
Что еще?
«…говорят, что в городе опять видели Кондратия. Что еще раз подтверждает, что Источник все еще здесь. Стережет его Кондратий…».
Что за Кондратий, от кого Источник стережет, и как, и какое вообще отношение к Источнику имеет — неизвестно. На месте разберемся.
План готов.
Мы едем в Мангазею.