Страница 32 из 100
Слово сбили в очередной раз — Дрищ попросту заехал мне ногой в ухо, не зря этот гад мне каратиста напомнил, ногами машет, как конь копытами. Я отлетел к глухой стене двухэтажного то ли сарая, то ли амбара, прижался лопатками к бревнам…
Получил удар мешком, вскользь, но ощутимо поплыл, дернулся вперед, а потом мне прилетело кулаком по губам. Отлетел опять к стене, приложившись еще и затылком.
— По лицу не бей, — прогудел Толстый, — говорить не сможет.
— А ведь предлагали по-хорошему… — вставший, наконец, с земли Тонкий красавчика уже весьма не напоминал. Левый глаз заплыл, щек опухла, как будто он неудачно воровал мед у пчел, да и в целом улыбаться ему уже не хотелось.
— А теперь…
Я отдернул голову — мешок гулко впечатался в стену, ударил ногой в живот Дрища, откинув его к противоположному забору — сильный, но легкий, как ежик из анекдота — подпрыгнул, уходя от подсечки Тонкого…
И опять влетел в стену, теперь уже получив в грудь от Толстого.
Надо было валить их по очереди, трое одновременно — не справлюсь.
Не справлюсь…
Троица прижала меня к стене, Тонкий машинально потянулся к поясу, видимо, забыв, что потерял печать…
— Кха!
В переулок влетело тело Мачете. Да, именно тело — из него брызнул такой фонтан кроваи, после которого долго не живут. В отличие от своего кинотезки этот Мачете прожил недолго…
Лязгнул огромный нож, выпав из мертвой руки, синхронно перешагнув через труп. В переулок вошли трое.
Одинаковые кафтаны темно-янтарного цвета, красные колпаки, бороды подстрижены на один манер, на боках — сабли. Причем Мачете они грохнули, даже не обнажая клинков.
Крутые ребята. Это еще кто на мою голову? То, что именно на мою, я даже не сомневался — смотрели они как раз на меня.
— Нам нужен этот подьячий, — спокойно и даже вежливо произнес один из новоприбывших. Они даже выглядели как-то одинако-безлико. Им бы еще черные очки — и вылитые агенты Смиты. Если бы те носили кафтаны, конечно.
— Опоздали, — подобрался Тонкий, — Мы его первые нашли, ищите себе другого.
«Янтарные» не стали упражняться в остроумии, один из них поднял руку. На пальце сверкнуло кольцо:
— Боярское дело.
— Надо же, — улыбнулся, почти ощерился Тонкий, — у нас тоже.
В его руке блеснуло точно такое же кольцо.
Я не удержался — мое чувство юмора меня когда-нибудь убьет. Поднял руку со своей печатью:
— Разбойный Приказ. Вы все арестованы.
Шутка, к сожалению, не прошла: «янтарные» меня обидно проигнорировали, а троица просто не поняла слово «арестованы», решив, что это какое-то оскорбление: болваны, арестованы… По крайней мере, я именно так понял реакцию Толстого — он врезал мне в живот и, когда я скрючился на земле, добавил ногой.
Расклад такой: с одной стороны — «янтарные», от неизвестного мне боярина, и что-то я сомневаюсь, что он хочет пригласить меня на кофе (тем более, что кофе здесь и не знают), с другой — троица в составе четырех человек (Второй Толстый подошел, сообразив, что его друзьям нужно подкрепление) и тоже от какого-то боярина. Одни из них — явно от Морозова, а другие — от кого-то еще.
Количество игроков, охотящихся за венцом, множится…
— Как делить будем? — сплюнул, поморщившись, Тонкий, — Чур нам голова, она знает то, что нужно… кому надо, тому и нужно.
— Нам нужен этот подьячий, — спокойно ответил «янтарный».
— Заладил, как ворон на дубу «нам нужен, нам нужен…». Нам нужнее.
«Янтарные», не вступая в бесплодные дискуссии, обнажили сабли. Троица синхронно достала ножи — явные родственники того, что был у Мачете. Второй Толстый произнес какое-то слово и поднял правую руку, кулак который начал исходить струйками дыма…
А посередине — я…
Шлеп!
У противоположного забора, прямо передо мной, откуда-то с неба упал сверток. Солидный такой, с гуся, пожалуй, величиной… хотя нет. С утку. Сверток шипел и дымился.
А потом загорелся, разбрасывая веселые зеленые искры и свистя.
Все невольно повернулись к нему…
И в этот момент сверток взорвался и я взлетел на воздух.