Страница 2 из 2
Глава 1
Рассматривая интерьер старого бомбоубежища, оскверненного пойманным инфестатом, я едва сдерживал в себе бурление непривычно огромных объемов некроэфира. Если совсем недавно я удивлялся, где этот ублюдок смог накачать столько энергии смерти, то теперь у меня все вопросы отпали. Спустившись по винтовой лестнице, я будто оказался в декорациях трешового американского слешера. Облезлые стены, плесневелый бетонный потолок с осыпавшейся штукатуркой, ржавые коробы вентиляции и много-много двухъярусных нар-стеллажей, на которых вместо припасов теперь лежали людские останки…
Какой гнусной жути тут только не встречалось. Кисти рук в прозрачных банках, закатанные будто огурцы на зиму. Не знаю, может это мое воображение так взыграло, но мне показалось, что они шевелятся. Отсеченные головы, торсы, освежеванные трупы, кости с остатками мяса… Я многое успел повидать за время службы в инквизиции, но подобная мерзость пробирала даже мой закаленный разум. Челюсти помимо воли заработали активнее, перемалывая комок жвачки с кусочками бумаги, чтобы мятный ураган привел мысли в подобие порядка. Поэтому я неохотно двинулся вперед, разглядывая отвратительные экспонаты, созданные безымянным некромантом.
Склонившись поближе к одной из полок, я ужаснулся той изощренной изобретательности, с которой пытливый инфестат надругался над покойником. Юный парень, вряд ли сильно старше восемнадцати лет, лежал на нижнем ярусе, бесстрастно взирая на полотно деревянного щита над собой. Когда я попал в поле его зрения, он медленно моргнул и с величайшим трудом перевел на меня взгляд иссохших глаз. Н-да-а, картина не для слабонервных… Похоже, тут каждый кусок мяса накачан некроэфиром, потому что в воздухе не витает даже намека на запах разложения.
Поборов приступ брезгливости, я потрогал кривой толстый шов, соединяющий дополнительную пару рук с телом бедолаги. Они не только отличались по цвету кожи, но и, судя по толщине запястий, некогда принадлежали миниатюрной женщине. Губы у трупа были срезаны, а вместо зубов через определенные промежутки торчали длинные металлические клыки, загнутые на манер волчьих. А по всему остальному телу уродливыми змеями вились дорожки грубых шрамов, намекающих, что противоестественное вмешательство затронуло заодно и кости с суставами.
Не знаю, что намеревались сделать из этого несчастного. Если боевую единицу, то вряд ли сие начинание увенчалось успехом. А если пугало, вызывающее приступ тошноты и дурноты, то вышло отменно… Отстранившись, я побрел дальше, жалея, что у меня в кофре ИК-Б не завалялось еще одной упаковки жвачки. Она бы мне пригодилась…
В следующий раз мое внимание привлекли сразу несколько тел, в чертах которых просматривалось что-то совсем уж чуждое человеку. Рассмотрев их поближе, я быстро узнал в трупах изуродованные подобия тех звероподобных упырей, встреченных мной в некромантском борделе. У них были такие же вытянутые пасти, заостренные зубы, и непропорционально длинные конечности. Вот только эти экземпляры выглядели так, будто прошли по пути чудовищной трансформации значительно дальше.
Ушные раковины у ближайшего изуродованного мертвеца отчетливо заострились и переместились выше, нос деформировался, вытянувшись вслед за отросшими челюстями, а зрачки сузились, превратившись в пару узких щелок. А вот его сосед, наоборот, красовался плоской мордой, как у бульдога, но клыки имел такой длинны, что нижние вонзались ему в нос, а верхние в подбородок. Под неестественно серой кожей неподвижных существ, покрытой редким, но толстым волосом, просматривались ассиметричные бугры мышечной ткани, а некоторые суставы выглядели… кхм… Даже не знаю, какими словами это можно описать. Будто бы сумасшедший творец пытался перестроить их под какие-то иные функции, отличные от тех, которые подарила нам природа. Но так и забросил свое начинание на середине пути.
Вот у этого чудища с верхней полки, например, коленные чашечки увеличились в размерах, а кости голени значительно укоротились. Ступни же изогнулись и удлинились таким образом, что пятки стали похожи на собачьи. А у другого отродья пальцы на руках срослись попарно, укрывшись панцирями мощных ногтевых пластин. У следующей жертвы бесчеловечных экспериментов мясо на грудине разошлось в стороны под давлением килевидного костяного нароста, а живот обзавелся странными бороздами, став похожим на брюшко насекомого.
По сути, все эти твари заметно отличались друг от друга, будто упорный вивисектор предпринимал десятки попыток, в поисках оптимальной формы для них. И чем дольше я бродил по заваленному плотью залу, тем более осмысленными и законченными мне казались плоды этих отвратительных изысканий. На последних занятых полках лежали уже не просто хаотично изуродованные твари, а прямо какие-то лысые вервольфы, совмещающие в себе одновременно и людские, и звериные черты.
На таких страхолюдин смотреть было по-настоящему жутко. Сухопарые, рельефные, без капли жира, они вынуждали сердце пугливо сжиматься от опасения, что любое мое неосторожное движение их разбудит. Я помнил, как легко человекообразный упырь в борделе вскрыл когтями мой ИК-Б, помнил, с какой силой сжимались его лапы, плюща сегменты бронированных элементов костюма. Эти же чудища, застывшие на широких деревянных полках, были раза в два крупнее и мощнее, а их когти размерами превосходили даже медвежьи. Если они сейчас восстанут, то вряд ли меня спасет хоть что-нибудь…
Но клыкастые монстры, слава богу, оставались недвижимы. Они лежали устрашающими тушами, представляя собой олицетворение величия смерти и презрения инфестатов к естественному порядку вещей. С нашим появлением в этом мире исчезла та нерушимая грань, за которую мог сбежать от своих прижизненных проблем каждый человек. Отныне выдернуть душу из мира мертвых и заставить ее работать на себя или отвечать на вопросы стало слишком легко. Но это оказался далеко не предел возможностей некромантов…
«Они куклы, плоть которых изменил некроэфир. Сильные, быстрые и безжалостные…» — воскресли в моей памяти слова Изюма, вновь порождая мелкую дрожь омерзения по всему телу. Что же это за дрянь, носителем которой мы стали? Если дар способен творить
Конец ознакомительного фрагмента.