Страница 42 из 112
Ожидаемо много золота, платины и драгоценных камней, но были там и предметы, которые особенно сильно привлекли мое внимание. Самым ценным, на мой взгляд, оказался сундук с сотней золотых пластин, таких же, как в усыпальнице Зевса, только абсолютно с другой информацией, проливающей свет на многие неясные моменты, происходившие здесь более четырех-пяти тысяч лет назад.
Вторым по ценности, я считаю, был двухметровый, разукрашенный загадочным рифленым орнаментом посох из неизвестного мне материала. Посох этот оказался тем самым, о котором не раз упоминалось в золотых пластинах из гробницы Зевса — боевой посох главнокомандующего силами Митхар, который на свою погибель отправился когда-то в погоню за Зотами.
Насколько я помню, этот артефакт был когда-то подарен самим Кроном своему правнуку Фобосу, когда тот вошел в силу. Но, по всей видимости, он полностью исчерпал свой ресурс еще до того, как похоронили Ареса, и поэтому Фобос решил оставить его в усыпальнице отца.
И третье, что меня приятно порадовало — такой же точно набор доспехов и оружия, что я нашел в усыпальнице Зевса на Крите. Выходит, Кронос снабжал своих родичей этими доспехами! Интересно, каков у него был их запас?
Отец привез из усыпальницы еще с десяток предметов непонятного мне предназначения. Понятно с ними было только одно — это предметы расы Зотов, а не Митхар. Слишком разнилась стилистика вещей и технологии. У Зотов это были в основном квадраты, кубы, прямоугольники и шары, а у змееголовых — более художественно оформленные вещи, которые выглядели необычно и как-то слишком уж чужеродно. По правде сказать, от их дикой красоты меня почему-то всё время бросало в дрожь! Чувствовалось в них какая-то хищность и кровожадность. От Митхар тоже было несколько предметов, немного оружия и четыре зеленых ящика, выполненных из того же материала, что и посох. При более детальном осмотре обнаружились еле заметные углубления на каждой из сторон.
Закончив с осмотром трофеев отца, я обратил внимание на то, что он замер перед статуей Маркуса Тита и не отводил от его лица глаз. Стараясь не отвлекать его от созерцания своего далекого предка, я тихо подошел к нему со спины. Отец, погрузившись в какие-то свои мысли, даже не шевельнулся. Стоял и завороженно смотрел на статую нашего древнего родича.
— Он вылитый мой прапрадед, — тихо проговорил отец. — Дед очень проникнется, когда увидит это. Поразительное сходство.
— Родная кровь… — так же тихо проговорил я, положив руку на плечо отца.