Страница 31 из 35
– Теперь становится понятно и обращение «милая Виргиния», – сказал Бурский. – Единственная возможность испуганному, измученному человеку подать сигнал «SOS» – написать имя жены неверно. Допусти он любой другой намек – и Нанай Маро понял бы. Супруга удивилась, только и всего… это нам надо было не зевать…
– И еще, – продолжал Шатев, – Спиридон уверяет, что Нанай Маро не думал убивать Кандиларова. Просто переусердствовал. Расходился как-то, трясется, орет, что не верит Кандиларову, что тот обманывает, скрывает главное. А когда в очередной раз поднял мумию над ведром и посмотрел на лицо, вдруг переполошился, веревку развязал, начал по щекам бить, делать искусственное дыхание. Да бесполезно. Умер уже Кандиларов. И тогда его отвезли в пещеру. А Спиридон действительно в пещере не был, сидел в машине. Потом они вернулись в Софию.
– Не всему я верю, – сказал полковник. – Насчет непреднамеренного убийства Спиридон врет. И с Бати снимает немалую часть вины, и себя обеляет.
– Согласен с вами, врет, – сказал Бурский. – Нанай Маро было приказано убить, как только он получит необходимые сведения. Иначе как выходит? Что после всех мучений Кандиларова отпустить? Да разве он бессловесная тварь? Не отомстит за свое похищение, за инквизицию? Нет, таким сказочкам верить нельзя! Его не собирались оставлять в живых.
– И все же придумал, распланировал, организовал Ликоманов! – сказал полковник. – Общество обеспечило его практически всем, о чем можно мечтать, а он решается на самое страшное преступление. Разве убийства не связаны с махинациями? Чего они добивались от Кандиларова? Что-то для них было архиважным, если преодолели страх наказания, инстинкт самосохранения!
– Может, успехи настолько вскружили голову Ликоманову, что он поверил в свою вседозволенность? размышлял Бурский. – Решил, что может вершить суд и расправу безнаказанно. Разве я не сын Кочо Ликоманова! Да… – Бурский хотел что-то добавить, но промолчал.
– Та-а-ак… – сказал после паузы Цветанов. Объявляю первый этап пройденным. Но, ребятки, он был легкий, шли мы по равнине. Следующий – трудней, над обрывами да пропастями… Мы убеждены, что Ликоманов главный преступник. Остается доказать это. Иначе… вы меня понимаете. Он ли приказал прикончить Кандиларова, приказывал ли вообще – это знал только Нанай Маро. Замолчавший навсегда… Теперь задумайтесь: обвинение, что Ликоманов инициатор первого убийства и исполнитель второго, крепится тонкой, как паутина, ниточкой: Батя сказал Спиридону, что уезжает с Джентльменом. Разве это доказательство? Особенно если учесть, кто преступник, кого мы осмеливаемся обвинять. Надеюсь, понятно? Его подвиги в министерстве – особь статья… Сюда подключится другая служба, а наша задача – действовать без промедления.
– Я предлагаю подразнить Джентльмена, – возбужденно заговорил Консулов. – Этот «носорог» либо побежит в свою берлогу, либо повернется и станет огрызаться.
– Нельзя ли поточнее? – попросил полковник.
– Можно. Арестовали Спиридона. Беседовали с Бончевой. Объявили ей, что Кандиларов убит по указанию Ликоманова. То же самое надо сообщить и Верджинии Кандиларовой. После похода майора Бурского в министерство там тоже задымилось. Нужно, следовательно, провести обстоятельный разговор с Бангеевым. Я уверен, что он – первый приспешник «носорога» в махинациях и знает чрезвычайно много. Все-таки ареной действия, притом дважды, была его дача, купленная у Ликоманова. Случайное совпадение? А на допросе непременно выявятся новые персонажи.
– Замысел грандиозный. И что он может дать?
– Мы играем в жмурки – слышали про Джентльмена, но не знали, кто он такой. Разведать о признании Спиридона он уже не сможет. Это, не удивляйтесь, дает ему большое преимущество в состязании с нами, и он непременно это преимущество использует. Как – не знаю. Его преимущество исчезнет, как только мы узнаем, кто кроется за фасадом фирмы Джентльмена. Он не сомневается, что мы узнаем, но понимает, что нам потребуется определенное время. Вот этим-то промежутком времени он обязательно воспользуется. И сам залезет в капкан. Если умен. А он умен!
– Диковинная у тебя логика, – сказал полковник. – Ежели умен, то капкана не минует. Интересно. А если очень умен?
– Не так уж просто, когда у тебя идут по следу после двух убийств, причем оба предумышленные. Это действует на нервы. Я убежден, скоро он предпримет нечто. Нечто такое, что позволит нам взять его голыми руками…
Телефон зазвонил так резко, что Бурский вздрогнул. В трубке рокотал командный бас подполковника Антонова из паспортного отдела. Тот всегда говорил на повышенных тонах, словно находился на палубе корабля в сильный шторм.
– Привет, Бурский, моряк на проводе.
Привычку играть морскими словечками этот человек сохранил со времен флотской службы. Видимо, не мог забыть славного своего прошлого. Хотя и поговаривали, что с флотом расстался по причинам не столь уж и славным, – с чего бы это боевой офицер вдруг оказался в милиции? К общему удивлению, за несколько лет капитан вырос до подполковника, заместителя заведующего паспортным отделом. Наверно, и на суше ветры дули во все его паруса.
– Взаимно, товарищ подполковник.
– Ну ладно, не возносись! Ты давал мне позавчера несколько фамилий?
– Было дело. Неужто кто-то подал заявление на выезд?
– Какое заявление? Мы паспорт выписали. В Грецию засобирался. Но что-то меня смутило, вот и звоню.
– Что же тебя смущает? Поплачь мне в жилетку. Речь-то о ком?
– Вроде и не из вашего списка. В списке значится: Верджиния Христова Кандиларова. А мы выдали паспорт Петко Христову Кандиларову. Ты ничего не перепутал?
«Да его ж давно в землю зарыли!» – едва не закричал Бурский, но, овладев собой, спокойно сказал:
– Что мы можем перепутать? Нас интересует женщина, Верджиния, а ты про какого-то Петко, что за мужик?
– А звучит красиво, правда: Христов, Кандиларова. Церковным ладаном попахивает… Постой-постой, да у них же адрес одинаковый!
– Чему же удивляться? Прочти ниже, в соответствующем пункте. Это муж и жена.
В трубке зашелестели страницы. Потом Антонов виновато сказал:
– Вроде правильно. Не гневайся, браток.
– У тебя еще паспорт?
– Пока да, после обеда передадим в «Балкантурист». Экскурсия в Грецию. Послезавтра. Всегда просматриваю документы перед тем, как их передать. И на всякий случай тебе позвонил.
– Отлично. Прими мою величайшую благодарность за бдительную службу на суше. Знаешь что, нельзя ли к тебе прислать одного из моих ребят? Тоже хочу посмотреть на паспорт. Ненадолго.
– Почему же нельзя? Если нужно, могу подзадержать.
– Нет необходимости. Ни в коем случае! Никому ни слова. Даже разговора у нас с тобой не было. До обеда верну.
– Мы передаем обычно в два часа. Возврати по возможности к этому времени.
Бурский послал Тодорчева: «Чтобы одна нога здесь – другая там!» – и тот от усердия вернулся и впрямь весь в мыле. За это время майор только и успел позвонить Цветанову, пообещав сообщить потрясающую новость.
Едва пригласив Бурского сесть, полковник нетерпеливо спросил:
– Ухватил лакомый кусочек? Выкладывай свою потрясающую новость.
– Петко Христов Кандиларов послезавтра уезжает в Грецию.
– Быть такого не может! Кого же похоронили?
– И я чуть было так же не спросил, когда позвонили из паспортного отдела.
Цветанов долго рассматривал паспорт, листал его. Затем остановился взглядом на фотоснимке.
– Но это ведь не он!
– Нет, разумеется. Наш на Центральном столичном кладбище.
– Однофамилец? Полный тезка?
– Конечно, конечно. И домашний адрес совпадает.
– Тогда кто же?
– Неужели не догадываетесь, кто это может быть? Говорил ведь Крум, что преступник преподнесет нам такое, что мы возьмем его голыми руками!
– Значит, носорог и впрямь в капкане. Гляди-ка! Да… Ты уверен?
– Я знакомился с его анкетой в отделе кадров, там тоже есть снимок. Господин Ликоманов собственной персоной. Хорошо, что я атеист. Иначе воздел бы очи горе и возблагодарил господа. Вот удача!.. Как будем действовать?