Страница 24 из 91
Я поднял взгляд вверх. Небо. Чистое, ясное. Что оно мне может дать? Ничего. И тогда я посмотрел туда, куда еще не проникал мой взгляд — под ноги. На серой поверхности взлетной полосы кто-то написал… Нет, не кровью, обычным мелом: «19 августа». Сразу пришло понимание — завтра, это все будет завтра.
Что за черт? Все это было похоже на кадры из фильма — вспышка, картинка, тьма, свет, новый кадр. Мне тоже стало страшно. Словно это к моему лбу прижали железо, словно меня приговорили к смерти. Я вынырнул из завтра и вернулся в сейчас.
— Вот сегодня и поеду! — Уверенно закончила мадам.
— Нет! — Крик вырвался у меня сам собой.
— Что нет? — Не поняла она.
Я плюхнул миску на стол. Схватил стакан, в один глоток влил в себя остатки воды. Во рту стоял привкус крови.
— Что нет? — Повторила она на этот раз со злостью.
Я провел ладонью по лбу. Пот. Холодный пот.
— Не надо вам туда, — с трудом проговорил я, — там завтра захватят самолет, там будут заложники. Там будет страх.
— Что?
Мадам вскочила, оттолкнула стул, да так неудачно, что он упал. Только ей было на это плевать. Она была в ярости. Закричала:
— Я к вам приехала с проблемой, а вы с ерундой! Какое мне дело до этих заложников? У меня муж загулял! Шлюху себе нашел. А меня…
Дамочка полезла в сумочку, плюхнула на стол десятку. От злости смахнула с блюда кусочки нефрита. Камни, как дробь застучали по полу. Клиентка же процедила сквозь зубы:
— Шаман тоже мне! Шарлатан натуральный! Чтоб я сюда еще хоть раз…
Она ринулась к выходу, отпихнув с дороги Вику. Я услышал, как в сенях хлопнула дверь. Это был провал. Полное фиаско.
В дверном проеме появилось изумленное лицо Влада. Следом показался Лис.
— Серый, ты чего? Спятил? Что ты ей тут такое наплел?
— Не знаю, — огрызнулся я, — сам не понял, как это вышло. Накатило что-то.
Слова давались с трудом. Язык отчаянно заплетался. В голове моей звучал набат. От боли пульсировало в висках. Мне было плохо. Я встал, с трудом добрался до кровати, плюхнулся на матрас и закрыл глаза. Мне хотелось умереть прямо сейчас. Снова. Так, чтобы наверняка. Чтобы никогда не испытать больше ничего подобного. Чтобы не чувствовать эту боль.
— Влад, смотри! — Воскликнула Вика. — Что это?
— Где? Ох ты ж… Оху… — Воланчик осекся, не закончив тираду. — Серега, ты как это сделал?
— Что сделал? — Проговорил я с трудом.
— Это вот все. Иди, посмотри.
Встать было трудно. Ноги словно налились свинцом. Я поднялся и двинулся к столу, шаркая подошвами по полу. Почти в слепую. Глазам от света было больно. Слова друзей взрывались в мозгу канонадой.
— Смотри! — Влад придвинул пиалу к краю. Вид у него был мягко выражаясь охреневший. — Как это?
Как, как, как… Вот заладил. Я оперся о столешницу двумя руками, качнулся, едва не завалился вбок. Вика быстро подставила мне стул, усадила. Но я этого уже не заметил. Перед глазами была только картина, нарисованная яйцом в глубине чаши.
Белый самолет. Желтое солнце. Сверху вниз, солнечными каплями льется кровь. В голове пронеслось: «Не будет этого, там никто не погибнет!» Все будут живы.
— Как ты это сделал? — Вновь спросил Влад.
Я только и смог ответить:
— Не знаю, — а потом отключился.