Страница 19 из 100
Индус меня вновь удивил. Вместо того, чтобы пуститься вдогонку. Прервав технику, он вновь стукнул ваджрой по гханте.
— "Ах ты ж хитрый скверх"!
Оргон из окружения резко потëк в духовное тело Кабира, восстанавливая его резерв. Ещё один удар ваджры, но в этот раз звон был другой тональности. На первый взгляд ничего не произошло, но духовное зрение не обманешь. От гуру начал исходить лёгкий ветерок, а у его ног, пояса и груди, одним моим оставшимся глазом стали наблюдаться видимые только мне завихрения. Судя по быстрому оттоку из тела гуру силы жизни, он использовал некую предпоследнюю способность гханты. Если существует аналогия с моей реликвией, то последнюю способность Кабир не сможет применить, как бы ни старался. У меня начали появляться подозрения, что это некая техника контратаки, а индус их тут же подтвердил.
— Нападай, Мятежник! Чего ждёшь?
— Нашёл дурака. — Бросил я в ответ, ухмыляясь, решая потянуть время, если получится, начиная накачивать ваджру эфиром жизни. — Лучше скажи, кто вам плетения сливает? Сами вы бы на месте толклись ещё сотни лет.
— Не думай Мятежник, что все предатели, как Сингх. Остались ещё верные истинному учению последователи.
— Можешь не говорить. Всё равно узнаю, когда убью тебя. — Пожав плечами, я краем глаза мазнул по разгорающейся в моей руке зелёным пламенем ваджре. — "Погремушками" решил помериться? Что ж! Давай посмотрим, чья круче. Радуйся... Ты будешь первым на ком я использую финальную форму ваджры Индры.
Воздух начал трещать от напряжения. Сферы по обеим концам инструмента бога стали раскрываться, распускаясь подобно лепесткам. Как только это произошло, пламя оргона начало менять цвет с зелёного на золотой. Треск стал усиливаться, а в пламени эфира жизни зазмеились молнии.
— Как ты смог освоить последнюю форму?! — Выкрикнул гуру, пытаясь докричаться до меня, через треск.
— Нужно что-то большее, чем веретено жизни. — Загадочно ответил я, любуясь гроздьями молний, образующими навершие, поглядывая одним глазом на трясущиеся колени. — Судя по твоей испуганной роже, тебе знакома эта форма .
— Громовой посох Индры!? Только святой способен... — Единственное что мне удалось услышать в треске, а гуру неожиданно упал на колени, стукнувшись лбом о покрытие. — Сжалься!
Кабир кричал что-то ещё, но в треске молний было не слышно его воплей. Реликвия набрала полный заряд. Пришлось прикрыть глаза от вспышки. Столб свивающихся друг с другом золотых молний ударил в небо, разогнав немногочисленные тучи. Достигнув определённой высоты, образовав эпицентр напряжения, громыхнул взрыв. Сотни золотых росчерков молний разошлись в разные стороны, а я опустил руку с ваджрой, принявшей свой обычный вид, закончив прицеливание. Ещё раз громыхнуло, только в этот раз, возникшие в разных концах ночного неба сотни молний, собрались в одной точке, обрушившись вниз.
— Не бойтесь! — Крикнул я улепётывающим зевакам, как раз перед моментом удара.
Мне удалось вовремя отвернуться, чтобы не поймать единственным глазом слепящую вспышку. Через несколько секунд всё кончилось. Не торопясь я направился к дымящемуся пятачку радиусом чуть меньше трёх метров. Склонившись, ещё раз взглянув на кучу пепла, гханта сменила своего хозяина.
— "Совершенно невредима... А я уже переживать начал".
Полюбоваться своим трофеем мне не дал какой-то бубнëж, донёсшийся сквозь писк в ушах.
— Эээ! Вам чего от меня надо? — Само собой вырвалось у меня, а ноги непроизвольно сделали шаг назад.
По ступеням, сверкая лысинами, ко мне спускались бубнящие молитву монахи во главе с тулку Лодзаном, рядом с которым шёл задумчивый князь Йост.
— "Почти сорок процентов резерва есть... Если что, то как-нибудь отпинаюсь" — Оценил я свои возможности, отмечая суровость морд лиц визитёров.
Процессия остановилась в паре метров от меня, а я расслабился, когда тулку сложил руки в известном мне жесте молитвенной мудры "Намастаме". Последовал на удивление низкий поклон, после чего моя челюсть постепенно начала уезжать вниз. Бритый налысо пожилой азиат подошёл и протянул мне чётки. Я немного растерялся такому повороту событий, но принял реликвию, пытаясь сообразить откуда скверх кастует. Судя по его лицу, которое начало выражать довольство, тулку Лодзан не просто дал мне их подержать.
— Это мне? — Не веря в происходящее спросил я, указав на чётки, а потом на себя.
Старый азиат утвердительно закивал. В знак благодарности, продолжая пребывать в лёгком отупении, мои ладони сомкнулись. Я уже собирался сделать поклон, но тулку замотал головой, и что-то залопотал на китайском. В конце речи он воздел руки к ночному небу, а потом с мольбой во взгляде уставился на меня, чего-то ожидая.
— Станислав, он хочет получить твоё благословение. — Подал голос глава рода Лефорт, который сейчас растерянно наблюдал за происходящим.
— А он ничего не перепутал? — Осторожно спросил я, стараясь держаться более уверенно.
— Нет, не перепутал. Я сам ещё до конца не понимаю, что здесь происходит....
— Хорошо. Теперь бы понять, как это сделать...
После моих слов князь Йост что-то сказал Лодзану, на что тот немного задумался, и что-то мне начал говорить.
— Он просит разрешения прикоснуться к тебе, и реликвиям.
— Эмм... Ну ладно. — Кивнул я, надеясь что дедан не схватит меня за шары.
Получив разрешение, пожилой азиат засуетился, начав жестами давать мне инструкции. Как оказалось, ничего сложного делать не нужно. Молитвы и речи так же были не нужны. Тулку Лодзан хотел услышать благодатный звон, что должна была издать гханта, когда по ней стукнет ваджра Индры. Как он утверждал, звон должен был очистить сердце, помыслы, карму, подтянуть отвисшие чакры, вылечить кариес и импотенцию, но это не точно.
Приняв важный вид, радуясь тому, что темнота в моей выбитой правой "фаре" сменилась белесым туманом, аки заправский гуру я звякнул ваджрой по колокольчику.
Звякнуло, но преклонённый тулку Лодзан со своими монахами отрицательно покачали головами. Видимо звонарь оказался из меня так себе....
Поправив чётки, перекрученные "восьмёркой бесконечности" через правое запястье, ваджра ещё раз звякнула по колокольчику, а раскосый дедан, что-то вновь загомонил, тыча себя пальцем в грудь. Я начал подумывать о том, чтобы незаметно "прибрать" одного из его монахов, чтобы убрать языковой барьер, но на помощь пришёл князь Йост.
— Он говорит, что ты не вкладываешь душу. — Пояснил глава рода Лефорт, а мне стало понятно в чём дело.
Эфир жизни потëк по всем трём предметам набора, вспыхнувшим почему-то золотым свечением, а не зелёным.