Страница 115 из 118
Глава 75
— Кажется, терять мне нечего, — проговорил я, блефуя. — Назад, в комнату!
Дворецкий оглянулся, потом отрицательно покачал головой.
— Нет, — сказал он спокойно.
Я угрожающе поднял пистолет, но Франц только улыбнулся.
— Так и будем стоять? — спросил он спустя несколько секунд.
Я понял, что промедление ничего не решит. Нужно вывести немца из строя.
— Тогда у меня нет выхода! — сказал я, резко вскидывая пистолет.
Это был всего лишь отвлекающий жест, и он сработал: как ни был Франц уверен, что противник стрелять не будет, он машинально отклонился влево, и я тут же ударил его воздушной волной, вталкивая в комнату.
Немец попятился, нелепо размахивая руками, чтобы удержать равновесие. Не смог и полетел кубарем, растянувшись на ковре. Изо рта у него вырвалось смачное ругательство.
Захлопнув дверь, я трансмутировал детали замка, заблокировав его.
С другой стороны раздался удар, дерево задрожало — Франц пытался выбраться из комнаты. Он дёргал и толкал, но колотить кулаками не решался, опасаясь разбудить весь дом. Впрочем, ясно, что в конце концов он поднимет шум: лучше позвать охрану и схватить незваного гостя, чем позволить ему уйти, пусть даже придётся объяснять Улаффсону, почему его дом стал вдруг пользоваться такой популярностью у сомнительных личностей.
Я отступил, глядя на дверь. Долго она не продержится. Нужно побыстрее отыскать горничную. Я двинулся по коридору, светя себе фонариком.
Надежда найти девушку таяла с каждой секундой: я был в незнакомом доме, где за любой дверью можно натолкнуться на охрану, вдобавок понятия не имел, где искать контейнер с гелем, ведь планировка здания также была мне неизвестна.
Добравшись до конца коридора, я увидел ведущую на третий этаж винтовую лестницу. Её едва освещал уличный фонарь — жёлтый свет падал на ступеньки через маленькие, забранные решёткой окошки. Я постоял в нерешительности: какой смысл шарить по дому, ведь ясно, что сам я едва ли отыщу девушку. Для этого должно ну очень повезти. Но не отступать же, тем более, теперь, когда я проник в здание и даже пережил встречу с Францем.
Я начал подниматься. В доме пахло химическими препаратами. Возможно, грузчики разбили какой-то сосуд, когда перетаскивали ящики и коробки. Чем выше я забирался, тем сильнее становилась вонь. Когда я выглянул в коридор третьего этажа, от витающих в воздухе паров резало глаза, так что даже пришлось вытереть проступившие слёзы.
Здесь свет горел, хотя его было и немного — всего четыре лампочки, привинченные к стене. С улицы казалось, что в коридоре темно, потому что окна закрывали плотные шторы, прибитые по краям так, чтобы не оставалось ни единой щёлочки. На полу лежала промасленная рогожа, и на ней виднелось множество следов. Похоже, здесь не спали. Я двинулся вперёд, ступая осторожно, хотя звука шагов слышно почти не было. В то же время я понимал, что времени мало, если оно вообще есть.
Дверей в коридоре было всего три. Я нажал ручку одной. Было заперто. Попытался заглянуть в замочную скважину — безрезультатно: внутри царила темнота. Я пошёл дальше, стараясь дышать глубоко и ровно. Казалось, в любую секунду коридор может заполниться охраной, или за спиной возникнет вырвавшийся на свободу Франц. Придётся использовать алхимию, и на этот раз, наверное, без трупов не обойдётся.
Если же меня всё-таки схватят (чём чёрт не шутит?), Улаффсон не оставит в живых свидетеля, видевшего, чем он занимается в подвалах своего замка в Ковентри. Но сначала наверняка будут пытать, потому что кто ж поверит, что я заявился, чтобы спасти какую-то там горничную, которая, вдобавок, предала меня. Тогда появится шанс. Главное — чтобы сразу не грохнули.
Я попытался открыть вторую дверь, и она легко распахнулась. Внутри было темно, однако падающего из коридора света хватило, чтобы разглядеть стоящие друг на друге коробки.
Прежде чем сунуться в третью комнату, я решил заглянуть в замочную скважину, потому что именно здесь вонь, царившая в доме, была совершенно нестерпима. Чтобы не закашлять, пришлось вытащить и прижать к лицу платок.
Элиаса Улаффсона я увидел сразу. Швед сидел за большим столом и разбирал бумаги, делая в толстом блокноте пометки. Лампа с зелёным абажуром стояла справа, и её света было бы недостаточно, чтобы увидеть остальную часть комнаты, но помимо неё горели четыре забранных грубой металлической сеткой бра, и я смог разглядеть знакомые очертания стеклянного аквариума у дальней стены. От него тянулись трубки и провода, подведённые к похожим на сильно вытянутые и закруглённые сверху цистерны. В клинике Рессенс они были скрыты, но здесь их поставили рядом с контейнером, и можно было видеть множество датчиков, на которых горели лампочки и подрагивали стрелки.
Доктор Улаффсон поднял глаза от записей, взглянул на что-то, находящееся за пределами видимой через замочную скважину части комнаты, встал и вышел из-за стола. На нём был тёмный халат, на груди висели большие защитные очки. Швед пропал из моего поля зрения секунд на двадцать. Когда появился, в руке у него был стальной баллон, который он начал прикреплять к одному из идущих от аквариума шлангов. Закончив с этим, он отрегулировал клапан, проверил показания датчиков, потёр пальцами подбородок. Вид у него был недовольный: похоже, эксперименты проходили не слишком успешно.