Страница 29 из 77
Демидов обещал приехать — Демидов приехал. В смысле, пацан сказал — пацан сделал. Считать графу Витгенштейну, что за три дня совместного путешествия они с наследником сильно сдружились, так нет. Шампанское вместе распивали, Пётр Христианович ни перепить, ни переговорить наследника Акинфия не пытался, а больше слушал да поддакивал и потому заводчик проникся к нему прямо уважением, как к интересному собеседнику, хотя Витгенштейн за три дня и ста слов не сказал. Точнее, ста разных слов. Отделывался стандартными: «Да, ну!», «Да, не может быть?!», «Правда, что ли?», «Вот смотри же, как бывает!».
На прощание, даже всплакнувший от расставания с сердечным другом, Николай Никитич пообещал непременно через несколько дней заехать и обещанные подарки привезти. Товарищ собрался в Европу попутешествовать, после того как переведёт своих крестьян с барщины на оброк и разовьёт овцеводство. Но это ладно, его дело, хотя про шерсть Брехт задумался. Не проблема же сейчас в Англии или Франции ткацкий станок современный купить. Если под боком будет полно шерсти, почему и не попробовать, но всё же Пётр знал, что буквально через пару месяцев власть сменится, и его опять сделают генералом. А вот дальше. У России будет куча войн до Отечественной. Точно все не помнил Брехт, как-то не сильно интересный был кусок истории, но уж слово Аустерлиц все знают. И ещё там в последнюю секунду умудрились с турками замириться и армии перебросить с юга для отпора Наполеону. Насколько Брехт помнил биографию графа Витгенштейна, он будет непрерывно воевать все эти одиннадцать лет и даже ранят его несколько раз. Так что с шерстяной мануфактурой может и не заладится.
Зато заладиться может с другим, с Демидовым младшим у графа зашёл разговор об оружии, и оказалось, что и Акинфий Демидов и Никита потом, да и сам Николай собирали коллекцию винтовальных пищалей или штуцеров со всего мира. Более пятидесяти штук в коллекции.
— С собой заберёшь в Европу? — ни на что не надеясь, спросил Пётр Христианович и тут подфартило.
— Да, ну с такой тяжестью, да ещё с оружием по Европе вечно воюющей шататься. Тут оставлю в московском имении … Пётр Христианович, а давай я тебе подарок сделаю. Всю коллекцию штуцеров тебе подарю, только ты уж береги её, не продавай.
— Да, не в жизь! Царский подарок. Штуцер же даже самый простой рублей двадцать пять стоит.
— Бери выше. Там всё не простые же, все с серебряными накладками, да есть и с золотыми. Турецкий есть, так там каменья. Дам дешевле ста рублей нет ни одного. Парочка и на всю тысячу тянет. Но пусть лучше у тебя будут, а то вдруг пожар и погибнет коллекция, а ты, друг сердечный, сохранишь, а может какого ворога Отечества нашего и пристрелишь. Там есть интересные фузеи, сам испытывал одну, на семьсот шагов бьёт, а если приноровиться и чуть пороха добавить, то и на восемьсот. Представляешь, если всю армию такими вооружить …
— Нет, Николай Никитич, дальность стрельбы не определяющий фактор, заряжать штуцер в десять раз дольше, пока пулю туда деревянным молотком вгонишь, кавалерист уже подскачет к тебе и в капусту нашинкует. Потому и были созданы особые егерские команды, стрельнуть издалека и бежать за спины настоящих стрелков. А за подарок спасибо. Есть у меня идея, как чуть увеличить скорострельность. Будут штуцера, буду пробовать.
И вот во двор «усадьбы» графа Витгенштейна въехало три тройки с бубенцами. И с первой прямо не ожидая остановки, с раскрытыми объятиями, к Петру бежал молодой Демидов. Друг сердечный.
Событие тридцатое
Чем должен заниматься попаданец в самое начало девятнадцатого века, конечно же изобретать пулю капитана Минье. А ещё американскую винтовку системы Холла — первую в мире массовую казнозарядную систему. А ещё …
На самом деле всё не так просто. Чтобы побеждать в войнах, кроме оружия нужна ещё и правильная тактика. Сейчас, ну, в то время, куда попал Брехт, в войсках непререкаемые авторитеты это Суворов со своим штыком и Багратион с Витгеншейном с их безумной храбростью и лихим кавалерийским наскоком. Солдатиков учат маршировать и штыковой атаке. Им не поможет пуля Минье. А что поможет? Идеально бы, чтобы над Суворовым и Багратионом начали смеяться, дурачками их представляя. Карикатуры рисовали, бежит Суворов с деревянным ружьём со штыком, а там с другой стороны сотни солдат ведут прицельный огонь из штуцеров.
Только вот ничего из этого не выйдет. Нет, Багратиона убить нужно обязательно. Этот человек принесёт вреда стране больше, чем сто Ельцыных с Горбачёвыми. Храбрец — погибший потому, что сам лично возглавлял атаки по отбиванию у неприятеля тех самых багратионовых флешей. Сволочь последняя. Хуже — главный враг России. Ему была дана строгая команда — изобразить упорное сопротивление и отступить. Тогда Наполеон в этот прорыв вводит свою гвардия, а русская армия ударами с обеих флангов уничтожает гвардию и выигрывает Бородинское сражение. А он, ну, Багратион, решил, что храбростью и гибелью своих солдат, которых должен был сберечь, всё по-другому свершит. Свершил. Отстоял эти флеши чёртовы, сорвал план битвы и, погубив тысячи солдат, отобрал самую великую победу у страны. Пришлось сдавать Москву. Пришлось погибнуть ещё десяткам тысяч русских воинов. И самое паршивое, что вместо последующего уничтожения Пруссии пришлось с ними опять в союз вступать.
То есть, главная цель попаданца в начало девятнадцатого века — это убийство Багратиона и высмеивание Суворова. Как ни ужасно это звучит.