Страница 21 из 77
Со свету — темновато в конюшне. А нет — в конном заводе. Прямо у входа стояли два конюха, старый и новый и мерились пиписьками. В прямом смысле этого слова. Стояли, высунув свои органы и орошали столб с разных сторон. О времена! О нравы! (O tempora! O mores!). Цицерон прав был.
— Устроили новых жильцов, хватило места? — решил не дожидаться конца журчания Пётр Христианович.
Конюхи вздрогнули и не туда направили … Бог им судья.
— Так точно, Ваше сиятельство, первым пришёл в себя цыганистый конюх. — Жеребят пришли посмотреть?
— Догадайся с трёх раз. — Решил граф пошутить.
Не получилось. Тихон стал голову чёрную карябать грязными и мокрыми теперь пальцами. Мысли выскребать.
— На Араба посмотреть? — наконец просиял он.
— Тихон, твою налево, не тупи. Всё, давай показывай, и как новеньких устроили, и как Араб поживает, и на жеребят полюбуемся.
— Не гадать больше? — всерьёз спрашивает или сам прикалывается.
— Отставить гадания. Не святки же.
— Ваша правда, Ваша сиятельство, Васильевский вечер только послезавтра.
Ц. Что такое Васильевский вечер? Не спрашивать же. Вообще какое главное правило попаданца? Меньше говорить и больше слушать — целее будешь.
Фризки были великолепны. Тот первый Брехт из будущего и то залюбовался, что уж говорить о немецком крестьянине и немецком же графе. Они для фризов даже чуть великоваты, может, были где-то под метр шестьдесят в холке. Длиннющий и пушистый чёрный хвост, такая же густая и длинная грива и не малейшей потери цвета на всей шкуре, даже допускающихся звёзд на лбу и то не было. Граф купил каждую кобылу за полторы тысячи рублей. То есть, деревню мог бы средненькую купить на эти деньги, но вот не пожалел. И Брехт, сейчас смотря на эту красоту, графа понимал. Из глубин памяти, чьей вот только, всплыло название для этого ответвления от породы фризов — «Барокко». Не просто фризы, а первоначальные выведенные рыцарские кони. Красота. Правда — «Чёрное золото Нидерландов». А вон и жеребята в отдельном загоне, все три. И Араб напротив. Араб, конечно, не чистокровка (чистокровец), вообще, непонятно каких кровей, но именно он подвиг графа Витгенштейна на занятие конезаводчеством. Это было приданное жены и досталось, можно сказать, даром. Да и ладно бы. Но … Араб тоже был чёрным, как ночь — вороным жеребцом. Тогда-то Пётр Христианович и подумал о вороных фризах. Почти все деньги, что остались от продажи батюшкиного имения после уплаты долгов, сюда ушли. И вот, полтора года спустя, у него есть три вороных жеребёнка. Что уж вырастет, пока не известно. Но цвет-то уж точно не поменяют. Араб чуть повыше фризов и ноги потоньше, особенно передние, но грудь тоже мощная. Подождём.
— Молодец Тихон. Не подвёл. Рубль тебе жалую с царского плеча.
— С царского плеча?
— Ну, сама Матушка Государыня на них в карты играла. Сто раз в руках этот рубль держала.
— Да разве можно мне такую ценность, — бухнулся в ноги цыганистый Тихон.
— Нужно. Ладно. Тут всё в порядке, показывай, как новичков устроили.
Добрый день, уважаемые читатели.
Кому вдруг понравился мой новый опус, можете нажать на сердечко, ну, а кому совсем понравился, могут и на награду нажать. Заранее благодарен
Шопперт Андрей