Страница 9 из 12
— Спасибо, оратай-оратаюшко, поведал мне, рассказал всё о тех городах. Я в них век не был, путь-дорога туда незнакомая. Поедем-ка со мной во товарищах, ведь тебе те места ведомы.
Пахарь слова на то поперёк не сказал. Он гужики с сошки повыстегнул, кобылку из сошки повывернул, оставил в борозде свою сошку кленовую, сам садился на свою кобылку соловую, и поехали они по чистому полю, по широкому раздолью. Тут спохватился пахарь:
— Ай, Вольга Всеславьевич! Ведь оставил я сошку на виду в борозде. Неровен час, наедет нехороший человек: он сошку из земельки повыдернет, из омешиков земельку повытряхнет из сошки омешики повыколотит, и нечем мне будет землю пахать, крестьянствовати. Пошли ты двух дружинников, чтобы сошку из земельки повыдернули, из омешиков земельку повытряхнули да и бросили бы сошку за ракитов куст!
Молодой Вольга Всеславьевич посылает двух добрых молодцев из своей дружинушки хороброй:
— Ступайте скорым-скоро сошку из земельки повыдерните, из омешиков земельку повытряхните и бросьте сошку за ракитов куст!
Повернули добрых коней два дружинника, подъехали два добрых молодца к сошке кленовенькой. Они сошку за обжи [28] кругом вертят, да не могут они сошку поднять, не могут сошку из земельки повыдернуть, из омешиков земельку повытряхнуть, бросить сошку за ракитов куст. Молодой Вольга Всеславьевич посылает им в помощь десяток дружинников. Все двенадцать дородных добрых молодцев вокруг сошки похаживают. Они сошку за обжи кругом вертят да не могут сошку из земельки повыдернуть, из омешиков земельку повытряхнуть, бросить сошку за ракитов куст.
Тут молодой Вольга Всеславьевич мечет грозный взгляд на двенадцать добрых молодцев. Он махнул рукой и послал всю свою дружину хоробрую.
И собрались вокруг сошки кленовенькой все дружинники — тридцать молодцев без единого. Взяли сошку за обжи, кружком вертят, из последних сил выбиваются, да не могут они сошку поднять. Не могут сошку из земельки повыдернуть, из омешиков земельку повытряхнуть и бросить сошку за ракитов куст.
Глядел, глядел пахарь на дружинников да и вымолвил:
— Смотрю я, смотрю да и думаю: «Немудрая, князь Вольга Всеславьевич, дружинушка хоробрая твоя. Не могут они сошку из земельки повыдернуть, из омешиков земельку повытряхнуть и бросить сошку за ракитов куст. Не дружинушка это хоробрая, а хлебоежи один к одному».
Да с теми словами повернул пахарь кобылку соловую, подъехал к своей сошке. Он брал сошку одной рукой, сошку из земельки повыдернул, из омешиков земельку повытряхнул и бросил сошку за ракитов куст.
Повернули они коней и стали путь продолжать. Едут по чистому полю, по широкому раздолью.
У пахаря-ратая кобылка на рысь перешла, а Вольгин-то конь запоскакивал, дружинники на своих конях растянулись по полю.
У пахаря кобылка грунью пошла, [29] Вольгин-то конь не поспел за ней, оставаться стал. И принялся Вольга покрикивать, рукою помахивать, сам говорил таковы слова:
— Стой, постой, оратаюшко!
Попридержал пахарь свою кобылку соловую, стал дожидаться князя с дружинниками. А Вольга Всеславьевич подъехал и вымолвил:
— Ай, оратай-оратаюшко! Коли твоя кобылка соловенькая да конём бы была, я за кобылку пятьсот бы дал!
Пахарь-оратай на те речи ответ держал:
— Ай же, Вольга Всеславьевич, немного ты смыслишь в конских статях, [30] коль за эту кобылку пятьсот посулил. Ведь я сам купил кобылку жеребёночком-сосунком и в те поры заплатил пятьсот рублей. А если эта кобылка конём бы была, так этой кобылке и сметы нет! [31]
Слушает князь Вольга Всеславьевич пахаря-оратая, смотрит на него, сам всё больше удивляется:
— Ты послушай-ка, оратай-оратаюшко, да скажи мне, как тебя по имени зовут, как величают по изотчине.
Отвечал оратай-пахарь:
— Ай же ты, Вольга Всеславьевич! Как я ржи напашу да в скирды сложу, а в скирды сложу да домой выволочу, домой выволочу, дома вымолочу, драни надеру да пива наварю, пива наварю, мужиков напою, и станут мужички меня похваливати да покликивати: «Ай же молодой Микулушка Селянинович!»
Микула Селянинович и Святогор
Жил богатырь на Святых горах. На могучем коне, как великая гора, ездил меж ущельев каменных.
То был Святогор-богатырь. Ему сила-могута дана непомерная. Святогора да его коня богатырского не носила мать-сыра земля — вот и ездил он на каменных горах.
Как-то спросил Святогор своего коня вещего:
— Хочется мне на Руси побывать. Понесёт ли нас мать — сыра земля, коли спуститься с этих каменных гор?
И проговорил конь речью человеческой:
— Лёгкой поступью поедем — земля выдержит, а на грунь перейти либо скоком скакать — провалимся.
И спустился Святогор с каменных гор, едет лёгкой поступью да и задремал на коне. И проехал он заставу богатырскую, а на заставе стояли тогда три богатыря: Илья Муромец с Добрыней Никитичем да Алёша Попович-млад. Заметили, усмотрели они следы Святогорова коня: из каждого копыта по печи земли вывернуто, смотреть на следы — страх берёт.
Проговорил тут Илья Муромец:
— Поеду-ка я, братья крестовые, по этим следам, поразведаю, коль не с добрым умыслом кто приехал, с нахвальщиком силой померяюсь, ведь в бою мне смерть не писана.
Оседлал он своего бурушку-косматушку и поехал во чисто поле. Едет, коня понужает [32] и невдолге настиг-застал наездника. Видит — легко богатырский конь переступывает, по печи комья земли из копыт выворачивает, а на коне великан-богатырь сидит, сидя спит, похрапывает.
Поближе подъехал Илья Муромец и зычным голосом окликнул раз, другой и третий наездника. Богатырь не оглянулся, не откликнулся, сидит на коне, сидя спит в седле да похрапывает. Илья Муромец подивился тому, подъехал к наезднику близко-наблизко да тупым концом долгомерного копья ударил по плечам наездника. А наездник сидит, спит в седле, не оглядывается, сидя спит да похрапывает. Удивился Илья Муромец, рассердился и ударил во всю силу богатырскую наездника в третий раз.
После третьего удара оглянулся богатырь. Оглянулся, повернулся и вымолвил:
— Думал, русские комарики покусывают, а тут богатырь Илья Муромец с долгомерным копьём тешится!
Он нагнулся с седла, ухватил Илью Муромца вместе с конём одной рукой, поднял, оглядел и сунул в седельную суму. Ехал так час и другой. Святогоров конь спотыкаться стал, а под конец на коленки пал. Рассердился, закричал на коня Святогор:
— Что ты, волчья сыть, травяной мешок, спотыкаешься, а под конец и на коленки пал? Чуешь, видно, беду-невзгоду над моей головой!
Отвечал Святогоров конь:
— Потому я спотыкаться стал, что вместо одного тебя несу на себе двух могучих богатырей да в придачу коня богатырского, а на коленки пал потому, что чую беду-невзгоду над твоей головой.
Святогор-богатырь доставал Илью Муромца из седельной сумы, становил его с конём на землю и говорил таковы слова:
— Будь ты, Илья Муромец, моим братом названым. Тебе в бою смерть не писана, а мне такая сила-могута дана, что худо носит нас с конём мать — сыра земля, оттого я живу да разъезжаю по каменным горам.
По чистому полю, по широкому раздолью едут два богатыря: Илья Муромец, сын Иванович, да Святогор-богатырь.
Едут, слышат, как орет в поле пахарь, понукивает, сошка у пахаря поскрипывает, омешики по камешкам прочиркивают, непомерные борозды оратай помётывает, из края уедет — другого не видать.
Тут увидали Святогор с Ильёй возле пашни на обочине малую суму перемётную. Святогор-богатырь поддел за лямки сумочку на конец копья долгомерного, да не может сумочку с земли поднять. Он слез с коня, ухватился за сумочку одной рукой, а сумочка будто в землю вросла: не шелохнулась, с места не стронулась. Удивился богатырь да двумя руками взялся за малую суму перемётную, а сумочка лежит, не трохнется, не ворохнется.
28
Обжи — оглобли сохи.
29
Грунью пошла — легкой рысью.
30
Конские стати — порода.
31
Сметы нет — цены нет.
32
Понужать, понуждать — торопить, принуждать.