Страница 41 из 51
– Спок, – хотя она колебалась, он знал, что именно она хочет ему сказать.
– Да, Сендет напоминает мне, что я тоже необещанный взрослый. Но сейчас бесполезно это обсуждать. Когда снова придет мое время пон-фар, я обещаю, что что-нибудь придумаю, чтобы не стать опасным.
Она печально улыбнулась.
– Я надеялся, что за то время пока ты был дома, ты встретишь хорошую женщину.
– Я встретил несколько хороших женщин. Однако продолжительные разлуки, которые ослабили мое первое слияние, продолжатся до тех пор, пока я служу в Звездном Флоте. У меня еще есть время, мама. Ведь вы поженились по своему выбору. Позвольте мне сделать то же самое.
Улыбка матери потеплела.
– Если это твое решение, Спок, то я больше не буду так беспокоиться. Как я понимаю, последователей T'Вет выселили из инженерного отсека?
– Да. Мистер Скотт открыл двери, и затем чума Найсуса дала стимул их желанию сдаться, а не бороться. Я предполагаю, что здесь скоро их будет намного больше, и потребуются все свободные кровати изолятора. Доктор Маккой сообщил мне, что я могу возобновить свою работу уже завтра.
– А меня отпустят сегодня, – сказала Аманда. – Я правильно поняла, что твою жизнь спасли благодаря сыворотке из крови ромуланки?
– Да. Т’Пайна. Я просмотрел о ней все отчеты, но не нашел ничего, что указывало бы, каким образом ромуланский младенец оказался в вулканской колонии, где она была найдена.
– А это имеет значение? – спросила Аманда. – Спок… возможно Сендет и Сатат были правы, называя эту болезнь Эпидемией IDIC. Посмотри что случилось. Болезнь может распространиться везде, где объединено бесконечное разнообразие, так же как комбинация лекарства! Наши спасители клингоны и ромуланцы…
– Мама, – перебил ее Спок, – ни одна из Империй не помогла нашему спасению. Корсал единственный клингон на Найсусе, и его сыновья наполовину люди, а Т’Пайна вулканка, что бы там ни говорили. У вас достаточно дипломатического опыта, чтобы понять, что то что мы имеем, не дает никакой надежды для будущего сотрудничества. Это смертельная тайна, которую надо сохранить и от клингонов и от ромуланцев. Иначе, эта чума, к которой они имеют врожденный иммунитет, станет оружием против Федерации.
Как и было обещано, на следующий день Спок возобновил свои обязанности. Капитан Кирк приветствовал его возвращение, но не стал ему ни о чем сообщать. Несмотря на введенные ограничения, из-за которых прививку от болезни делали только опасно больным пациентам с кровью на основе железа, ее все равно не хватало. Доктор Маккой кипятился из-за того, что орионцы живущие на Найсусе использовал дипломатическое давление, чтобы получить необходимую сыворотку на основе меди для людей, которые не были больны. А у их клингонских гостей развились побочные эффекты, и им временно перестали давать стимулятор.
И при этом не было никакой надежды, что одна единственная молодая женщина могла произвести достаточно крови, даже с помощью ригелианского препарата, чтобы сделать прививку всем нуждающимся.
Этого великого открытия было слишком мало, и сделано оно было слишком поздно, а единственными возможными источниками помощи были враги, которым нельзя было позволить узнать о том, что случилось.
Вскоре Спок вернулся к своему нормальному графику, но с тех пор как они вышли на орбиту Найсуса, у него было не слишком много времени, чтобы думать. Поэтому, когда он услышал, что мистер Скотт телепортировался на Найсус, чтобы предотвратить наводнение, он предложил присоединиться к команде.
– Всегда рад вас видеть рядом, когда есть технические проблемы, – сообщил ему мистер Скотт.
Они спустились вниз к губе каньона в горах немного выше научной колонии. Был солнечный весенний день, достаточно теплый даже для Спока, так что не пришлось одеваться в теплую одежду. Но само тепло было их врагом. Мистер Скотт бросил один взгляд на ледяную пробку в каньоне, и на стену воды позади нее, и прошептал:
– Боже мой!
Два инженера телларита показали им данные, которые они успели снять.
– Почему нас не послали сюда вчера? Это может произойти в любую минуту, – проворчал сердито один из них. – Здесь три слабых места. Если любая из этих областей подтает…
– Да, – сказал Скотт. – Ну и как мы собираемся ее разрушить. Мы пришли слишком поздно!
Он щелкнул коммуникатором.
– Капитан! Эта ледяная пробка огромна. Я останусь здесь и попробую вечером пробить ее, но надо послать предупреждение в город об эвакуации. И я предлагаю, чтобы вы телепортировали мистера Спока и других на борт. Единственное, что они могут здесь сделать, так это пожелать мне удачи.
– Капитан, – добавил Спок в свой собственный коммуникатор, – перенесите меня вниз к городу и подготовьте команды экстренной помощи на случай наводнения.
– Хорошо, – сказал Кирк, и Спок услышал его слова, – Ухура, пошлите предупреждение об эвакуации.
Потом Спок отошел подальше от мистера Скотта, который настраивал фазеры для бесполезной попытки пробить ледяную пробку, и приготовился телепортироваться. Непосредственно перед тем, как луч подхватил его, прежде, чем мистер Скотт закончил настраивать оборудование, Спок увидел ледяной разрыв. Сначала поддался центр, и вода помчалась через него со скоростью ракеты! Потом разрушились стороны, и с ревом стена воды рухнула вниз, разрушая все на своем пути, и Спок очутился на борту «Энтерпрайза».
Глава тридцать пять
После нескольких часов пребывания на стимуляторе крови, T'Пайна потеряла сознание. Когда она проснулась, мир был странно искажен; время от времени она не была уверена, что было реальностью, а что плодом ее воображения. Иногда она чувствовала себя вполне нормально, пока не произносила странные вещи, совершенно ей чуждые.
Но всегда рядом был кто-то, хотя она почти никого не узнавала. Однажды там появилась ее мать, но не рядом, а на расстоянии, где-то в конце длинного туннеля, простирающегося между ними. Голос Т'Кир прозвучал как эхо, когда она сказала T'Пайне:
– Ты моя дочь. Кровь никогда не имела значения прежде, почему так должно быть теперь? T'Пайна?
T'Пайна хотела ответить, но слова не шли с ее губ. Она не знала, какими они были. Она знала только, что вызвала недовольство у своей матери и не могла исправить ошибку. Это было в ее крови… в ее крови… ее кровь.
T'Пайна проснулась, когда кто-то взял ее за руку. Рука его была прохладной, возможно кто-то из человеческого медицинского персонала. Но это не была медсестра или доктор, и при этом этот кто-то не отпускал ее. Кто-то предлагал ей утешение, она знала что это принято у некоторых людей. Она не стала освобождать руку, а просто открыла глаза.
Мужчина возле ее кровати носил одежду пациента. Она узнала Бэу Дивера и с трудом вспомнила, что видела его в критическом состоянии в тот день, когда врачи нашли лекарство в ее крови.
Он определенно был жив, хотя все еще выглядел измученным. Он побрился, но это должно быть было несколько часов назад, потому что на его щеках опять пробивалась щетина. Его черные волосы стали немного длиннее чем в день, когда они встретились впервые, и выглядели растрепанными, придавая им еще большее сходство с мехом. Он улыбнулся ей, его темно-синие глаза потеплели и ободрились.
– Вы очнулись, – сказал он.
– Почему… вы здесь? – спросила она.
– Вы спасли мою жизнь, – ответил он. – Это самое малое, что я мог сделать, увидя вас такой больной из-за этого лекарства. У меня нет навыков медика, но я могу предложить свою дружбу. Теперь надо позвать вулканца, – добавил он, накрывая своей рукой ее руку, которую она запоздало попыталась вырвать. – Целитель говорит, что вы можете быть не логичны из-за этого препарата, так что потрудитесь попробовать.
– Я не вулканка, – сказала T'Пайна, закрывая глаза. Она наконец поверила этому. – Почему я должна быть логична?