Страница 14 из 60
Я осторожно киваю. У меня внутри сейчас так много чувств, что трудно разложить их по полочкам. Во-первых, он сказал, что не был с другой. Я радуюсь и тут же кляну себя за это. Класс, я счастлива, что мужчина, которого я не хочу любить и хотеть, мне не изменяет... Не изменяет, значит, скоро совсем свихнется. И когда я думаю об этом, между ног начинает тянуть сильнее, словно я жду, когда же он свихнется. Больная.
Во-вторых, мне стыдно за свой срыв, произошедший из-за смеси ревности, неудовлетворенного и отвергаемого мной же желания, и злости на Рустама. Чего я добилась этим срывом? Того, что он снова вышел из себя? И что я ему все высказала, а теперь попрошу отвезти меня домой и оставить одну? Он ответит "Чтобы завтра ты мне за это опять претензию предъявила?" Тупик.
- Отлично, - рыкает Рустам, затем перегибается через спинку кресла и достает с заднего сиденья бумажный пакет. Сует мне в руки. - Голодная?
Я сминаю пакет пальцами, а он кладет ладонь на мое ушибленное колено.
- Сильно ушиблась? Прости.
**********
- Немного болит, - хриплю, наслаждаясь ласковыми поглаживаниями его теплых пальцев. Он смотрит на меня, не отрываясь, проводит по красному пятну на коже от ушиба, затем наклоняется и целует его. Я вздрагиваю и еще сильнее сжимаю пакет с едой. Мне кажется, сейчас все начнется заново. Он снова будет меня целовать, ласкать, а я снова буду сходить с ума и безуспешно бороться с собой, но этого не происходит. Рустам выпрямляется, нажимает кнопку запуска двигателя, после чего машина трогается.
- Пристегнись и поешь.
Медленно вдыхаю и выдыхаю. Когда он не смотрит на меня, не целует, не прикасается, мне проще дышать, и сердце мощными ударами не пытается сломать ребра. Папку с проектом, которую чуть раньше уронила, поднимаю и кладу на заднее сиденье. Раскрываю пакет с едой и сразу чувствую приятный чуть сладковатый запах свежей выпечки. Достаю теплые булочки и коробку с апельсиновым соком. Моим любимым. Отламываю воздушное тесто, с наслаждением кладу кусочек в рот, запивая соком через трубочку.
- Вкусно. Спасибо, - не могу не сказать. Вряд ли каждый станет вот так заботиться. Мне сейчас стыдно за свои слова о том, что он только о себе думает. О Сашке он подумал, хоть у этого была своя цель, но все же он мог бы не напрягаться с квартирой и работой для Анны, с игрушками и даже с теми ста баксами от "зубной феи".
Обо мне он все время думает, во всяком случае в том, что касается здоровья и питания. Относительно остального я пока размышляю с опасением. Слишком много противоречивых чувств вызывают эти мысли.
На слова благодарности за еду Рустам лишь коротко кивает.
Спустя минут десять его молчания, пока я спокойно ем, а он не отрывает взгляд от дороги, мне удается немного расслабиться и успокоиться. Я наконец чувствую усталость, навалившуюся на меня после насыщенного рабочего дня, поэтому позволяю себе откинуться на спинку кресла и прикрыть ненадолго глаза. Уснуть мне, конечно, не удается, потому что я все еще не ощущаю себя рядом с ним в полной безопасности.
- Сильно устала? - звучит его хриплый голос спустя какое-то время.
- Можно и так сказать, - отвечаю, не открывая глаз. - А что?
- Хотел кое-куда съездить с тобой. Но если устала сильно, то отвезу тебя домой.
- А куда ты хотел съездить? - все же распахиваю веки и перевожу взгляд на мужчину. Невольно смотрю на его руки, уверенно сжимающие руль. Рукава рубашки закатаны до локтей, предплечья покрыты темными волосами, паутины вен идут от кисти, мне хочется провести по ним пальцем, слегка надавить. Воображение рисует чувственные картинки, как его ладони сжимают не руль, а мои бедра, как ложатся на живот, гладят и скользят ниже...
- В тир, - хрипит мужчина, затем бросает на меня темный взгляд и прочищает горло. - Снова так смотришь на меня, Яна.
Я краснею и зажмуриваюсь. Не просто все замечает, а будто мысли мои читает. Ужас.
- А в тир зачем?
- Хочу научить тебя стрелять. Тогда в казино тебя заинтересовало оружие. Так ведь?
Хорошо бы было, если бы при упоминании того вечера в казино, я думала только об оружии, но мысли сразу утекают к сцене в зале, когда Рустам водил пистолетом по бедрам Регины, а затем утекают ко сну, в котором он пистолетом упирался между моих ног.
- Огнестрельное оружие - моя страсть. Вторая после тебя, Ян, - мужчина делает небольшую паузу, очевидно, давая мне время переварить сказанное.
Вторая после меня. Я - его первая и самая большая страсть. Страсть, которая меня же и погубит...
- Оружие нужно, чтобы защищаться, Рустам. Разве у меня есть повод для этого?
- Необходимость уметь защищаться есть всегда, но я не для этого хочу научить тебя стрелять, малыш. Защитить я тебя сам смогу от кого и от чего угодно. Стрельба помогает выплескивать лишние эмоции, когда их некуда деть, или когда ты не можешь их выразить, выговорить.
Я облизываю пересохшие губы, вновь открываю глаза и внимательно смотрю на красивый профиль Рустама, четко очерченный в свете фар машин и фонарей, уставленных вдоль дороги за окном.
Периодически выплескивать лишние эмоции мне не помешает. В последнее время их слишком много, и половину из них я не могу принять, поэтому они скапливаются, после чего лавой рвутся наружу, и чаще всего, когда Рустам рядом.
- Я думала, ты против, чтобы я... в таком виде находилась в публичных местах.
- Против, - его взгляд цепляется за грудь. Соски реагируют мгновенно и начинают твердеть, снова оттопыривая ткань блузки. - Но тир принадлежит мне. Нас никто не побеспокоит, а до самого здания дойдешь в моем пиджаке. Если ты уверена, что не сильно устала, а если сильно, мы можем перенести на другой день, малыш.
- Нет... нет, я хочу. Я не против.
Даже больше. Мне это нужно. Сейчас очень нужно, потому что я не все высказала, и не все могу высказать.
- Хорошо. После тира в дом поедем. Одну ночь там переночуешь, ладно? Одежду соберешь, белье. Завтра купишь, что еще нужно.
В дом я ехать не хочу на самом деле, особенно после тех оргазмов, до которых Рустам меня довел, но я успокаиваю себя мыслью, что это всего лишь одна ночь, к тому же одежда мне действительно нужна, а настроения сейчас ходить по магазинам и что-то выбирать нет. И еще... мне спокойнее, что сегодня он останется со мной. Я дура, да? Я сумасшедшая? Ведь несмотря на его заверения, что он ни с кем не спит, мне все равно тревожно от мысли, что сейчас Рустам отвезет меня на квартиру, а потом уедет, и я понятия не имею, куда. А вдруг он лжет и говорит, что у него никого нет, только для того, чтобы меня успокоить? Многие мужчины так делают...
- Хорошо. Поедем в дом, - сиплю и отворачиваюсь к окну. Фонари, дома, машины проносятся мимо с огромной скоростью. С такой же скоростью моя жизнь летит вперед, все глубже погружаясь в чувства к мужчине, перевернувшему ее с ног на голову. Я боюсь разбиться на такой скорости. В подобных авариях люди не выживают, а если по иронии судьбы и выживают, то остаются калеками навсегда.
***************
К тиру мы подъезжаем через полчаса. Надо же, я знаю Рустама восемь лет, но понятия не имела, что у него есть свой собственный тир. Да я вообще много что о нем не знала. О его чувствах ко мне я ведь тоже не была в курсе.
В тире для нас действительно освободили один из залов, куда я дохожу в пиджаке мужчины.
- Сними и на кресло брось. В нем тебе неудобно будет.
Я подчиняюсь, стягиваю пиджак и аккуратно кладу на черное кожаное кресло. Атмосфера в тире сугубо мужская. Чем-то напоминает самого Рустама. Такая же сдержанная и в то же время тяжелая и подавляющая.
- Идем, - он протягивает мне руку, в другой держит наушники.
Я подходу к мужчине и вкладываю свою ладонь в его. Он помогает мне подняться на возвышение и пройти в небольшую зону, огороженную полупрозрачными стенками с двух сторон.
- Наушники для защиты слуха. Сначала я сам покажу тебе как стрелять, затем научу делать это самостоятельно. Не бойся, ладно?