Страница 3 из 7
– Что такое холод? – повторил рослый мужчина. – Ну, я-то сам из Сибири, могу подсказать. Это хитрый зверь. Он умеет ждать, и тут самое главное не потерять бдительность. Нужно быть готовым отразить его атаку в любой момент.
Фридман кивнул:
– Точно, Егор! Мы должны быть во всеоружии. Вот поэтому сейчас вы все подкрепитесь горячими бутербродами с чаем. Мы подготовили для вас лыжи и палки – все комплекты совершенно новые и можете убедиться сами, подобраны для каждого строго в индивидуальном порядке. На каждом комплекте бирка с именем участника теста. Всё проверено и прошу без жалоб!
– Какие могут быть жалобы, – пробормотал Вячек Шумилов, осматривая свою пару лыж. – Всё подогнано по росту, выглядит цивильно. Да мы должны молиться на вас за возможность провести такой классный уикенд!
– Так вот, подкрепившись, мы все дружно становимся на лыжи и под руководством нашего главного штурмана Степы Царицына начинаем самый незабываемый в вашей жизни переход по льду в направлении полюса, – в настоящий момент – это примерно в ста километрах отсюда. Но льды в Арктике постоянно дрейфуют, так что будьте готовы к долгому пути. Возможно, это затянется дней на пять, и вы не вернетесь к понедельнику на работу.
Мужчины только весело рассмеялись на это заявление. Герман обвёл всех строгим взглядом.
– Помните о том, что это, пожалуй, самое суровое место на планете. Не забывайте надевать тёмные очки, это спасёт вас от «снежной» болезни, слепоты или даже безумия. Каждый возьмёт с собой необходимый запас продовольствия и спички, чтобы кипятить воду. А я возьму с собой вот это, – Фридман сделал короткий жест рукой Царицыну, и тот передал ему какой-то продолговатый предмет, завёрнутый в брезент, длиной в полтора метра.
– Что это? – спросила одна из женщин.
– Ось земли, – с самым серьёзным видом пояснил учёный. – Я воткну её в лёд на полюсе… конечно, если мы его достигнем.
Мужчины заухмылялись, оценив мрачный юмор их предводителя.
– И мы его достигнем! – громогласно заявил сибиряк.
– У меня будет просьба – оставить свои мобильные телефоны в самолёте, тем более что они вам больше ни к чему. Заодно, не забудьте снять обручальные кольца, если они есть, и прочие металлические украшения. Соприкосновение металла с кожей на арктическом морозе нежелательно.
Раздались обиженные возгласы дам и лёгкий ропот мужчин. Улыбчивая брюнетка Катя посетовала на то, что она лишится общества своего любимого смартфона на целых пять дней, а это равносильно безумию от «снежной» болезни, но сибиряк Егор, ласково положив ей свою огромную пятерню на плечо, попытался успокоить девушку тем, что сенсорный гаджет всё равно быстро зависнет или разрядится в условиях жестокого холода, что, впрочем, мало её утешило.
– Теперь я попрошу всех сверить часы, – сказал Фридман. – На моих – без четверти двенадцать.
Именно последняя просьба вызвала наибольшее замешательство у собравшихся, поскольку наручные часы оказались только у одной девушки по имени Лена.
– Вот вы и попались, – сказал Герман. – Я же просил всех снять с себя любой металл.
– Мы выступим ровно через полчаса, – закончил учёный, отобрав у девушки небольшие механические часики. – Никаких задержек, мне дорога каждая минута. Поэтому советую быстрее примерить лыжи и приготовиться к переходу.
Светлана подошла к Эдуарду, грустно улыбнулась и передала ему свой телефон в розовом корпусе и аккуратном светлом чехле.
– Сохраните, пока мы не вернёмся?
– Конечно! – просиял Макарченко. – Я буду ждать вашего возвращения, Света.
– Здесь?
– Насколько я понимаю, нет. Вы уходите на несколько дней, а мы летим в Хатангу. Но я точно знаю, что как только ваш радист свяжется с ледовым аэродромом, а затем и с нами, мы вылетим за вами обратно. Только не потеряйтесь во льдах!
– Я думаю, если мы потеряемся, о нас не забудут.
– В этом уж будьте уверены, – пообещал второй пилот.
– Спасибо, Хаски!
Девушка присоединилась к своей группе, а Макарченко с непонятным тяжёлым чувством вернулся в кабину экипажа. Там в это время оказался один обычно немногословный и угрюмый, сорокапятилетний штурман Веселовский по прозвищу Весёлый, склонившийся в своём углу за креслом командира над какими-то записями.
Облокотившись на его этажерку, Эдуард молча вперил в него гипнотический взгляд и не сводил, пока штурман не поднял на него удивлённые глаза.
Тогда Макарченко спросил:
– Весёлый, а ты сам-то что думаешь по поводу этих полярных тестов?
– В каком смысле?
– НИИ полярных исследований. Это что-то новое.
– Новое? – ухмыльнулся штурман. – Ну, может, и новое, да не совсем. По-моему, тут замешана «оборонка». Военные заказывают какому-то полярному НИИ регулярные тесты, проверку на живых людях в условиях Севера. Я думаю, проводят какой-то отбор, испытывают скрытые силы, ну там… пробуждают тёмные инстинкты, сверхспособности.
– Мне кажется, полюс не самое лучшее место для таких испытаний, – заметил Эдуард. – Тут и без военных тестов опасно – бороться с природой приходится ежеминутно. Да и холод… просто собачий!
– Тут опасно, ты прав, – ответил Весёлый. – Бывает, и люди пропадают. Слышал от одного старожила, что десять лет назад пропала целая экспедиция со станции. Самое интересное, что когда прилетели спасатели, там нашли лишь пустые дома и палатки, но от самих полярников не осталось и следа. Странно было всё это видеть – нетронутые домики в ясную погоду, работающие радиаторы, а вокруг – ни души, как будто все провалились под лёд.
– И что ты думаешь об этом? – с интересом спросил Эдуард.
– Знаешь, могу точно сказать тебе только одно. Нансен был в чём-то прав. Полюс – это довольно тёмное место на карте мира!
Глава 2
В пятнадцать минут первого группа лыжников из двенадцати человек вышла в открытую снежную пустыню, покинув ледовый аэродром. Группой руководил Царицын, не расстававшийся с прибором GPS. За ним следовали спортсмены, замыкали же шествие Фридман и радист из бригады Царицына. Спортсмены тянули за собой сани с грузом, состоящим из лёгких скрученных палаток и съестных припасов. Воду никто не взял – она была здесь повсюду, хотя Герман строго-настрого приказал не брать в рот холодный снег, а растопить и вскипятить его на первом привале.
Вначале дорога через ледовую пустошь давалась без особых усилий, но когда ледовый аэродром окончательно скрылся из виду, путь стал более сложным, начали встречаться первые тонкие расщелины и небольшие торосы, которые, тем не менее, надо было осторожно перешагивать или обходить. Прошёл ещё час, и многие из участников группы впервые почувствовали реальную физическую усталость. Восхищение окружающим видом уступило место лёгкому разочарованию вследствие холода и эффекта слепящей белизны снега и так называемого «белого льда». С этого момента все наконец-то поняли необходимость тёмных противосолнечных очков. Казалось, ослепляли не только солнце и миллиарды искрящихся кристаллов льда, но и ясное голубое небо.
Почувствовав слабое недовольство своих спутников, Фридман разрешил первую остановку. Они разбили несколько палаток и вскипятили воду из сухого, податливого "белого льда".
– Как настроение? – спросил Герман у спортсменов, собравшихся в кружок вокруг примуса и потягивавших горячий чай из пластмассовых стаканов.
– Отлично! – воскликнул неунывающий Егор.
– Хреново, – проныл Шумилов.
– Уже хреново, хотя вы ещё не прошли и десятую часть пути, – вздохнул Фридман. – Что же с вами будет дальше?
– Не слушайте его, – сказала Светлана. – Всё будет в порядке!
– Сколько до полюса?
– Примерно около ста километров, если вы имеете в виду географический полюс, молодой человек.
– А что, есть ещё какой-то?
– Есть, и не один, а целых три. Магнитный, полюс недоступности, полюс холода.
– Полюс недоступности, – хмыкнул Вячек. – В моём понимании, Света Чирковская воплощает собой именно этот полюс.