Страница 7 из 10
Механизм действия у них в принципе тот же – актиномиозиновый, вот только волокна совсем маленькие – в сотни раз короче и раз в тридцать тоньше. Безо всяких ваших саркомеров, маленькие одноядерные «веретёнца» – миоциты.
«Рулит» в сокращении гладкой мышцы всё тот же кальций, но с помощью особого белка – кальдесмона, используя «универсальное мышечное топливо» – АТФ. В режиме, крайне экономном, позволяя миоциту (гладкомышечной клетке) находиться в сокращённом состоянии часами и днями, не зная усталости. Это за счёт специальных химических мостиков-замочков (latch-механизм такое называется, защёлка по-русски), практически не требующих энергии.
Одни гладкие мышцы в таком тонусе постоянно и находятся, поддерживая в нужном состоянии сосуды и бронхи. Другие периодически сокращаются, обеспечивая работу кишечника, мочеточников, желчевыводящих путей. Для некоторых будет открытие, но даже продолжении рода эти малютки участвуют – у мужчин заставляют сокращаться семявыводящие протоки, а у женщин – матку во время родов.
Есть своя «мускулатура» даже у наших внешних покровов, «гусиная кожа» – это как раз признак её напряжения. Не путайте с фолликулярным кератозом, его тоже так называют из-за внешнего вида. Он к мышцам отношения не имеет.
Наш уникальный орган – глаз – тоже свои мышцы имеет. Не только глазодвигательные поперечно-полосатые (их целых 6 у каждого глаза), но и гладкую цилиарную. Она как бы «окольцовывает» хрусталик и отвечает за аккомодацию. «Наводит резкость», если уж совсем по-простому. Другая пара мышц такой структуры отвечает за размер зрачка. Сфинктер его суживает, а дилататор – расширяет.
Что характерно, умом-разумом мы на этот процесс повлиять не можем, как и на работу остальных гладких мышц. Потому как появились они у тварей божьих задолго до коры головного мозга и регулируются более древними «рубильниками». Оно, может, и к лучшему, за всем следить – никакой головы не хватит.
Каждой гладкомышечной клетке отдельного нейронного «проводка» не нужно. Вегетативные нервные окончания разветвляются на поверхности мышцы и действуют только на верхний слой клеток. А они уже передают электрический сигнал нижним «собратьям» через мембраны. Вместе мы – сила. Это как раз про миоциты.
Как же запускается такой механизм сокращения, если отдельного мотонейрона природа не назначила? Хороший вопрос – обычно отвечает опытный докладчик, если ответа у него нет. У науки есть. Наидревнейший способ, доставшийся ещё от примитивных животных – растянули, включили внутренний раздражитель, в ответ мышца сократилась. Так работает, например, мускулатура кишечника, отвечая на «загрузку» перистальтическими движениями, или полный мочевой пузырь даёт сигнал хозяину. «На выходе», правда, эти процессы контролируемые, за счёт «краников» – сфинктеров. Эти уже – поперчено-полосатые, управляемые мозгом.
Конечно, не только механическое раздражение приводит к сокращению гладкой мускулатуры. Куда ж без химии-то? Без ацетилхолина и адреналина (точнее, нор-). Вот только работают они на гладких мышцах наоборот – первый возбуждает, а второй угнетает.
Так природа перераспределяет ресурсы в организме, например, при стрессе. Когда надо включить на максимум скелетные мышцы, чтобы бежать-сражаться. Расслабляя при этом гладкие – расширить бронхи (для лучшего дыхания), сосуды (кровь качать к мышцам и сердцу) и даже зрачок (опасность рассмотреть). Кишечник и мочевой пузырь в такой ситуации «напрягать» не нужно.
А вот, в покое или во сне, норадреналин ни к чему, царство парасимпатического гормона ацетилхолина наступает. Скелетные мышцы расслаблены, а вот гладкие вполне себе в «работе». Не всегда это хорошо, кстати. Сузят такие «работяги» бронхи у астматика – вот тебе и ночной приступ.
Помимо этих нейромедиаторов, влияет на сокращение гладких мышц и целый ряд других веществ. Не напрямую – этот слой у нас спрятан под слизистыми (ЖКТ, респираторная, мочеполовая системы) или интимой (внутренней оболочкой) сосудов. По сосудам к миоцитам поступают и электролиты (кальций, калий, натрий), и другие гормоны (например окситоцин, сокращающий мышцы матки). продукты метаболизма (лактат, двуокись углерода, важнейший регулятор метаболизма – оксид азота).
Вот и зачем нам всю эту катавасию знать, автор? Какой-то сплошной ликбез и биология восьмого класса. Во-первых, это красиво в основе большинства болезней лежит и мышечный компонент, будь то гипертония (даже по названию понятно), гиперкинезия желчного (аналогично) или астма. Понимаем природу болячки – умеем с ней бороться. А во-вторых, уже следующей статьёй открываем важнейший цикл – сердечно-сосудистый. А там без понимания процессов в мышцах совсем никуда. И главный наш «мотор» – миокард – работает по тем же принципам, и артерии – по сути, мышечные трубки, за давление отвечающие.
Так что, впереди масса интересного и, надеюсь, полезного.
Ему не хочется покоя
Как возникло и из чего состоит наше сердце
Вот и добрались мы до нашего важнейшего органа, лежащего в основе целой системы – сердечно-сосудистой. Вроде, подумаешь – мускульный мешочек с «автоподзаводом», бьётся себе и бьётся. Когда бежим или нервничаем – чаще, когда спим – реже. Тренируй его потихоньку, да не перегружай без причины. Заболело-кольнуло? Таблеточку под язык.
Эх, молодость безмятежная… Всё у тебя просто. Болезней у нашего «насоса» – предостаточно, а способов «сгубить и износить» – и того больше. Сердечных лекарств наука наоткрывала – на отдельную аптеку хватит. Вот во всём этом и будем разбираться в новом, «сердечном» цикле статей. Но – всё по порядку.
Появление сердца у животных – процесс эволюционный, сложное четырёхкамерное не сразу появилось. У всяких червей и даже первого хордового создания – ланцетника – его ещё нет. Просто есть участок сосуда (порой, единственного на всю тушку) более «мускулистый», пульсирует и толкает гемолимфу во все закоулки немудрёного тельца.
У членистоногих (раки, пауки, насекомые) – это уже целая система трубочек. Крови пока тоже нет, вместо гемоглобина переносит кислород другое вещество, на основе меди – гемоцианин. Этот дыхательный пигмент при насыщении кислородом становится голубым. Некоторые беспозвоночные зверушки могут похвастаться и зелёной кровушкой (хлорокруарин) и даже фиолетовой (гемоэритрин). Такое вот природное дворянство.
Камеры сердца появляются у моллюсков, а затем, и у рыб. Правда, пока только две – венозный синус и артериальный косинус конус. Пазуха и луковица, если уж совсем по-нашему. Живут рыбки в воде, на ощупь холодные, а на мозг – маленькие. Так что, для жаберного дыхания пока вполне достаточно.
А вот у амфибий, лягушек и тритонов всяких – уже маловато. Появляется третья камера, за счёт межпредсердной перегородки. Дыхание атмосферным воздухом требует разделения крови на два потока – артериальный и венозный, от того и такое устройство. А нам от этих сложностей – стенозы отверстий и различные недостаточности клапанов между камерами. И дефекты перегородок. Это я уже в кардиологию забегаю, хотя и рано. Начиная с пресмыкающихся (не путайте амфибий с рептилиями), и далее по списку – птички, лошадки и кошечки – уже классическое четырёхкамерное сердце. Вот известная всем картинка с кругами кровообращения, чтобы не на пальцах, а цветными карандашами.
Мы к этому «трубопроводу», описанному Вильямом нашим Гарвеем ещё в начале 17-го века, ещё не раз вернёмся. Как ни крути – основа основ организма. А пока, схематично об основном «насосе» всей этой системы.
Что за орган мы имеем в грудной клетке, преимущественно слева? Кстати, бывает и справа – называется такое декстрокардией (декстро – право, кардия – и так понятно, cor – сердце). Нечасто такое, но встречается, один человек тысяч на 10-12 «леворульных». Этих пациентов любят преподаватели студентам приводить, те выслушивают усиление тонов, ритм галопа и трение перикарда в местах, где сердца и нет. Сюрприз-сюрприз. Всем весело, кроме пациента, потому что сегодня ещё три группы после обеда приведут. А у него режим, обследование и польза науке.