Страница 35 из 65
Почему у нее такое ощущение, будто все относятся к ней как к последней суке? А все из-за того, что она умеет за себя постоять.
– Ты должна уметь постоять за себя, Винни, – повторял ей отец. – Никто другой за тебя этого не сделает.
Он был прав. Никто и никогда за нее не заступался. Особенно мужчины.
До чего же никчемные создания! После того как Винни исполнилось четыре года, и потом, когда ей пришлось ходить с мальчишками в школу, а еще когда мать завела себе приятеля, Винни укрепилась в убеждении, что мужской пол надо попросту уничтожать. Абортировать. Ну, хорошо, горстку избранных можно оставить. Но только ради их спермы. И это должны быть самые лучшие особи.
А что за чушь несли о тех из них, с которыми прошло ее детство? Что, мол, однажды одно из этих (жалких) созданий влюбится в нее (и действительно будет ее любить – вот смех! – и кто только придумал такое? Вот уж сморозил так сморозил: на целый казиллион долларов!) и осчастливит ее на всю жизнь. Даст ей нечто такое, без чего она не сможет обойтись. (Она вполне сумеет прожить без всех тех пенисов, с которыми успела повстречаться в жизни, так что все эти россказни – сплошная ложь.)
Взять, к примеру, Джеймса.
Винни пришлось добиваться его. (А ведь все должно было быть совершенно иначе. Но если бы она стала выжидать, пока он сам «проявит инициативу», – а мужчины вечно настаивают на своем праве ее проявлять, – ей пришлось бы ждать этого по сей день.)
В случае с Джеймсом она была вынуждена, что называется, «взять быка за рога». Впрочем, она не раз так поступала в своей жизни. И как всегда, с присущей ей непреклонной решительностью.
– Послушай, Джеймс, – как-то сказала Винни в начале их отношений, вскоре после шестого свидания (переспали они на четвертый раз), – так вот, Джеймс. Я в игру «мальчики и девочки» играть не собираюсь.
Этот разговор произошел через неделю после их шестого свидания, когда телефонные звонки от Джеймса внезапно прекратились. Винни решила сама ему позвонить. (Да как он только смеет? И с какой стати? Кто дал ему право так с ней обращаться?)
– Работы было по горло, – объяснил Джеймс.
– И даже позвонить не мог? – спросила Винни. (Как бы ты ни был занят, всегда можно выкроить минутку и позвонить по телефону. Нет уж, простите, все эти разговоры о жуткой занятости – сплошной блеф!)
– Я забыл, – признался Джеймс.
– Забыл? – запинаясь переспросила Винни. (Ну где еще найдешь такого идиота?)
– У меня была срочная работа, – стоял на своем Джеймс. (Словно этим можно было оправдаться. Ей уже тогда следовало разгадать этот его трюк. И вообще бежать от него подальше куда глаза глядят.)
Нет, в такие игры Винни играть не умела.
– Значит, забыл, – сказала Винни. Уже в который раз. (И это говорит известный журналист, лауреат нескольких премий.) – Да как ты посмел забыть! – не выдержала она. – Ведь я спала с тобой, Джеймс. А значит, у нас с тобой особые отношения. Как ты смеешь мне такое говорить?
Винни швырнула трубку. (Ее трясло.) Потом снова набрала номер Джеймса и заявила:
– Тебе еще повезло, что встречаешься со мной.
Минут через десять он ей сам перезвонил:
– Не хочешь в понедельник пойти со мной на презентацию одной новой книги?
Винни согласилась.
А нужно было бежать. И чем дальше – тем лучше.
Но она не побежала.
(Однажды какой-то знакомый, рассказывая Винни о своих чувствах к прежней подруге, описывал это так: «Она была для меня и матерью, и любовницей, и сестрой, и дочерью одновременно». Что же до Джеймса, то Винни для него – только мать.)
Она нужна Джеймсу. (Но как и прежде, он пребывает в бездействии.)
Когда они познакомились, Джеймс жил в маленькой квартирке-студии с откидной кроватью. Еще там стояли конторка, рабочий стол, старый диван и книжные полки – из фанеры и цемента. Джеймсу было тридцать два года, и его раковина буквально извергалась грязными тарелками.
Винни перемыла все тарелки.
– Послушай, Джеймс, – сказала она ему. – Тебе чертовски повезло, что ты встретился со мной.
(К тому времени Винни работала редактором в женском журнале. Причем старшим редактором. Когда она задерживалась на работе позднее семи, ее отвозили домой на служебной машине. Винни распределяла задания между журналистами и завтракала с лучшими авторами, а иногда ей приходилось отклонять их материалы. В таком случае она звонила автору и говорила: «Извините, но этот материал нам никак не подходит. Может быть, вы попробуете пристроить его где-нибудь еще?» После таких слов некоторые ее собеседники начинали плакать. Но все уже тогда говорили, что Винни далеко пойдет.)
– Послушай, Джеймс, – сказала Винни. – По-моему, тебя пугает перспектива успеха. Ты боишься перемен. Ты боишься, что, если свяжешься со мной, тебе придется измениться. И принять собственный успех.
– Ты действительно так думаешь? – удивился Джеймс. – Я никогда об этом не задумывался. Возможно, ты права.
Все, на что способен Джеймс, – это соглашаться. Он соглашается, а потом ничего не делает.
– С меня хватит, Джеймс, – то и дело повторяет Винни. – Я сыта по горло.
– Знаю, – отвечает Джеймс. (Он не может самостоятельно спланировать даже поездку за город на выходные дни. Ей приходится самой это делать, а он лишь садится в машину и едет, куда повезут.)
Он просто бездействует.
Но теперь Винни знает, что ей нужно делать. Она должна перестать заботиться о Джеймсе. И начать заботиться о себе. Разве не об этом только и твердят все эти мозгоправы, когда речь заходит о супружеских отношениях? Прекратить фокусировать внимание на мужчине. И начать думать в первую очередь о самой себе. (Впрочем, если перестать фокусироваться на мужчине, он скорее всего просто уйдет. Но об этом теоретики почему-то забывают.)
Винни следует сосредоточиться на собственных тайных желаниях.
Вот она и решила переспать с Таннером, эта мысль будоражит ее воображение.
Она звонит в офис.
– Что нового? – спрашивает ассистентка.
– Меня задерживают чрезвычайные обстоятельства. И сегодня я на работе не появлюсь. Перезвоню в конце дня.
– Вам звонил какой-то Джесс Факис, – говорит ассистентка.
– Невелика шишка. Всего лишь исполнительный директор в какой-то компании.
– О’кей, – отвечает ассистентка (тоном, полным сарказма).
– Нет, не «о’кей» – резко говорит Винни. – Позвоните его секретарше и скажите, что я сейчас не в офисе… Нет, лучше, что меня нет в городе и что я обязательно позвоню ему завтра.
– Понятно. Будет сделано, – говорит ассистентка и кладет трубку.
Винни отправляется домой.
– Привет, – здоровается она с няней с Ямайки, которая тут же вскакивает и выключает телевизор. Винни на это внимания не обращает.
– Миссис Дийк. Вы сегодня так рано…
– Ничего не рано, – отвечает Винни. – Я только на минуту. И побегу дальше. У меня встреча.
Она идет в спальню и открывает шкаф. Роется в обуви. И натыкается на совершенно новую пару открытых босоножек – все еще в коробке, – тех самых, которые Джеймс подарил ей на день рождения.
Винни обувает босоножки и говорит «до свидания» ямайской няне.
Остановив такси, она называет адрес: отель «Морган» на Мэдисон-авеню.
В отеле она обращается к портье:
– Можно позвонить господину Полу Баньяну?
– Он вас ждет?
– Да, – отвечает Винни. Потом оглядывает холл гостиницы. Помещение тесное, вызывает чувство клаустрофобии. Винни постукивает ногтями по белой облицовке стойки.
Повернувшись к ней спиной, портье шепчет в телефонную трубку:
– Мистер Харт? К вам тут какая-то женщина.
– Винни, – уточняет Винни.
– Винни, – повторяет портье. Он кладет трубку телефона и говорит: – Вы можете подняться. Апартаменты «А» на самом верхнем этаже.
– Спасибо, – отвечает Винни.
Она входит в лифт. Выходит из него и попадает в узкий холл, на полу – серый ковер. Нажимает звонок рядом с табличкой «Апартаменты “А”».
– Минутку… сейчас – слышится голос Таннера. – Иду, иду… о Боже! Да иду-у-у же!