Страница 29 из 65
Вполне возможно (или даже наверняка) ей станет легче жить без него: забот будет меньше.
Винни щелкает клавишей компьютера и открывает свой почтовый ящик.
В кабинет заходит ее ассистентка. Винни отводит взгляд от компьютера. Темные волосы ассистентки всклокочены. Губы небрежно подкрашены красной помадой, черная мини-юбка, чулки вообще отсутствуют; видавший виды черный свитер с V-образным вырезом (под ним, к счастью, надет лифчик), дешевые черные туфли. Вид у нее такой (извините за сравнение), словно ее крепко отодрали и даже не дали подмыться.
Ассистентка плюхается на кушетку и спрашивает:
– Что нового?
(«Что нового?» – как будто это Винни ее помощница и это она вломилась в ее кабинет.)
Винни никак не может понять, как следует реагировать на подобное приветствие.
– Как твои дела? – справляется Винни. Причем быстро. Тем самым она дает понять ассистентке, что это они в офисе. И что она тут босс.
Ассистентка изучает свой маникюр. Ногти покрыты лаком цвета бурой грязи.
– У меня инфекция мочеточника. Может, отпустите меня пораньше с работы?
Нет, наверняка ее кто-то крепко отодрал и даже не дал подмыться.
– Нет, – отвечает Винни, – на вторую половину дня у меня назначено важное совещание по Интернету, и вы мне будете нужны. Кто-то должен заниматься текущими делами. – (Журнал расширяет свой веб-сайт, и начальство рассчитывает на Винни. Даже очень полагается. А это сулит дополнительные деньги.)
– У меня там все болит, – сообщает ассистентка.
Винни хочет сказать ей – нет, заорать во весь голос, – чтобы та прекратила так часто заниматься сексом, но не может этого себе позволить.
– Купите немного клюквенного сока. И примите пять тысяч миллиграммов витамина С.
Ассистентка продолжает сидеть на месте.
– И все? – спрашивает она.
– Что значит «все»? – удивляется Винни.
– Что вы сказали.
– Насчет чего?
– Сами знаете.
«Нет, ничего я не знаю!» – хочет закричать Винни, но спокойно отвечает:
– Я вас не понимаю.
– И я вас тоже.
– Что вам не понятно?
– Да ничего, – пожимает плечами ассистентка, поднимается с кушетки и плетется в свой закуток. (Как собака в конуру.)
Винни пытается сосредоточиться на электронной почте. Психоаналитик постоянно твердит, что ей не следует зацикливаться на этих «а что, если».
А что, если Таннер утащит Джеймса на целых две ночи и Джеймс проведет их в компании проституток? Как ей тогда быть?
Винни ничего не может с собой поделать. Впрочем, так с ней всегда.
Новая теория Джеймса
Всю неделю накануне приезда Таннера Винни пребывает в состоянии озабоченности, а Джеймс – радостного возбуждения. Они оба понимают, что все это может плохо обернуться, и оба намерены это обсудить.
Джеймс и Винни знают: когда в городе появляется Таннер, Джеймсу могут сойти с рук всяческие безобразия. Таннер – это просто беда. (Он плохо влияет на Джеймса.) Таннер настолько испорчен, что когда Джеймс вытворяет безобразия в его компании, Винни всегда винит в этом Таннера. Винни считает (знает?), что Джеймс ни за что не вытворял бы этих безобразий, не окажись поблизости Таннер. И она права, Джеймс действительно бы их не вытворял. У него духа не хватило бы поступать наперекор Винни.
Зато у Таннера – предостаточно. Таннеру наплевать на то, что думает Винни. (Наверняка он считает ее занудой. Так же о ней начинает думать и Джеймс. Ему хочется, чтобы Винни вытворила что-нибудь интересное, например, убралась восвояси. Тогда, может, он снова ее полюбит. Или найдет себе кого-нибудь еще. Вроде какой-нибудь большегрудой шведки ростом под метр восемьдесят.) Винни хотелось бы контролировать Таннера (так же, как она контролирует Джеймса), но у нее не получается. С Таннером Винни ничего не может поделать.
Таннер – настоящая кинозвезда, а Винни – нет.
Таннер – знаменитость. В отличие от Таннера Винни всего лишь незаметная журналистка. В отличие от Таннера Винни – женщина. Женщины для Таннера ничего не значат; так, существа, пригодные для секса. (Джеймсу хотелось бы относиться к ним подобным же образом. В таком случае, возможно, он смог бы ощущать себя мужчиной. Но у него не получается. Ведь Винни – мать его ребенка. Она выносила их сына в своем чреве. Сразу вслед за сыном из нее потекла какая-то зеленая жижа, и Джеймс пожалел, что никто его об этом заранее не предупредил. Напоминало это зеленоватую жижицу под панцирем омара. Порой когда он занимается с Винни оральным сексом, то начинает думать об этой зеленой жиже. И ничего не может с этим поделать. Его охватывает чувство вины. А иногда вспоминает о том, как однажды занимался сексом, еще учась в колледже. С той сумасшедшей девчонкой, которая попросила его трахнуть ее в попку, а потом отсосала его член. От этого он тоже до сих пор испытывал вину.)
Но главное в Таннере то, что он – мужчина. Когда Джеймс и Таннер делили комнату в общежитии Гарварда, Таннер в конце каждой недели успевал поиметь одну, а то и двух новых женщин. (А однажды – целых пять. И всех до одной оттрахал.) Женщины буквально гонялись за ним. Засыпали его записками. Обрывали телефон. Угрожали самоубийством. А Таннер их ни во что не ставил. Он плевать на них хотел.
– Ну и пускай эта сучка порешит себя, – однажды заметил он.
Джеймс рассмеялся, но чуть позже не удержался, позвонил этой девушке и пригласил ее на чашку кофе. В течение трех часов он выслушивал ее излияния по поводу Таннера, а потом сам попытался ее трахнуть. (Однако она лишь позволила ему засунуть пальцы во влагалище. И все время, на протяжении их жалкого, скомканного сближения, хныкала и всхлипывала: «Хочу Таннера».)
Джеймс считает (и Винни придерживается того же мнения), что однажды с Таннером приключится что-нибудь плохое. Это просто неизбежно. Его арестуют или (на это надеется Винни) он влюбится, а предмет страсти не ответит ему взаимностью. Или (на это надеется Джеймс) он выпустит три плохих фильма подряд и его карьере придет конец. Но ничего подобного не происходит. Напротив, Таннер становится все богаче и знаменитее. Он выпускает ужасные блокбастеры, а критики тем не менее начинают воспринимать его всерьез. Он волочится за кинозвездами и заводит романы на стороне. Играет в гольф и катается на лыжах. Он курит сигары (и балуется наркотиками, когда ему приспичит). Он поддерживает демократическую партию, зарабатывает как минимум двадцать миллионов долларов в год (а может, и больше) и при этом (как считает Джеймс) ничего не делает.
Джеймс хотел бы возненавидеть Таннера, но не может. Впрочем, не будь они друзьями, наверняка бы возненавидел. Даже, вероятно, согласился бы с Винни, что Таннер представляет собой продукт потерявшего ориентиры, поверхностного в суждениях и плохо образованного общества, в котором человека оценивают исключительно по его внешним данным, и если бы люди знали, каков Таннер в действительности, они бы не стали с такой легкостью выкладывать по семь, восемь или девять долларов ради того, чтобы увидеть его в очередном фильме.
А впрочем, может, и стали бы.
А если бы они этого не делали, то наверняка захотели бы, чтобы Таннер совершил что-нибудь еще похуже. Намного хуже. Например, возглавил бы армию, начал насиловать и разбойничать.
И именно этого, думает Джеймс, Винни не понимает в мужчинах. И никогда не поймет. И именно это, с радостью думает Джеймс, не позволит Винни превратиться в подлинную угрозу его мужскому началу. Винни не помешает ему оставаться дома и посещать порносайты в Интернете или играть в шахматы против собственного компьютера, или даже балбесничать в обществе сына, играя в жестокие компьютерные игры (Джеймс испытывает из-за этого легкие угрызения совести, но успокаивает себя тем, что готовит своего мальчугана к встрече с реальным миром, а кроме того, у мальчика это так здорово получается – и голова работает, и реакция быстрая), пока Винни работает в своем небоскребе. («Она воображает себя мужчиной, но на самом-то деле, – думает Джеймс, – никакой она не мужчина, даже несмотря на то что носит брючные костюмы, а когда мы познакомились – надевала блузки, которые подвязывала ленточкой вокруг шеи наподобие галстука-бабочки».)