Страница 13 из 32
На пути своем символ солнцепоклонничества отпечатался в мифах о мировом яйце, о пупе земли и самое позднее толкование знака – волшебное блюдце, по которому катается золотое яблочко. До этого необходимо было создать по этому проекту плоские круглые блюда и придать им глубокость, совместив этот «плановый» знак с «профильными» вариантами .
Древнекитайские мастера в деле воплощения знака «чаши с точкой» вышли вперед: они создали керамическое чудо – фарфор с прозрачным пятнышком. Секрет пятнистого фарфора бережётся тысячелетиями. Всем хорош саксонский фарфор – тонок, звонок, изящно раскрашен. Но посмотри чашку на свет – ни единого намека на пятнышко. Китайцы сохранили и точку светлую, и форму сосуда. Пиала – южный полумесяц.
Постулат Соссюра о произвольности языкового знака (формы и значения слова) нашёл применение во всех гуманитарных дисциплинах.
Швейцарский психоаналитик К.Юнг «постановил», что архетипы–первообразы, прообразы универсальных мифологических мотивов и сюжетов формируются в сфере «коллективного бессознательного» и реализуются не только в явлениях бессознательного (сны и т.п.), но и в мифотворчестве. В современной науке архетипическими (то есть бессознательными, произвольными) могут именоваться универсальные символы – мировое яйцо ( ), мировая чаша ( ), мировое древо ( ), мировая гора ( ).
Все эти образы не во снах привиделись, но являются изобразительными сюжетами–толкованиями знака солнца. Также и формы предметов материальной культуры (бус, монет, колес, поворотных механизмов, чаш, блюд, тазов, лодок, бочек и т.п.) не произвольны. Они суть воплощения форм священных знаков и поначалу выполняли роли обрядовые, ритуальные и лишь потом – обрели утилитарные функции.
Таким образом, в языке, мифологии, религии, в мире вещей – во всех областях культуры теория «произвольности знака» не находит подтверждения. Он произволен только до той поры, пока мы не открываем причинность явления – первоиероглиф.
Отныне, зная, что графема запечатлена в фигуре предмета, мы в состоянии восстановить вариант знака. Форму лодки и ложки подсказал вытянутый «полумесяц»: bůth. Жрец протогерманского племени создал плавающую посудину: boot — «лодка» (голл., нем.), boat (англ.).
В прототюркском письме этот знак обозначает мягкую прогибающуюся почву, болото, трясину: but, put, bat, pat – «погружаться», «погрязать», «тонуть» и т.п.
[ Первоначально, вероятно, – «топь». Севортян: «Наряду с глаголом bat в некоторых языках обнаруживаются следы именной омоформы bat» (II 78). Он приводит в пример и слово из казахского диалекта batla – «погружать» (в воду, в трясину). Суффикс -la в казахском языке образует глагол от имени существительного. ]
Вполне возможно, что такое значение могло быть подсказано более «глубоким» полумесяцем:
bůth.
Горизонтальная черта (или крест) привносит и свое название bůth–ha (bůth–hah > bůth–ah). Тема болота продолжается: batkak – «топь, трясина» (тат. диал.), puthah (чув.), batak (тур., гаг., аз., караим.).
В поволж. и астр. говорах русских Даль встречает баткак – «болото, грязь». Фасмер в своем словаре приводит, на мой взгляд, родственные слова: бочага, бочаг – «углубление, наполненное водой, лужа воды в высохшем русле реки» диал. Соболевский пытается связать с бок («Slavia» 5, 44). Возможно, связано с мочаг – то же, ср. мокрый» I 202.
В других славянских языках не отмечены.
Знак описан с поразительной точностью – углубление, заполненное (водой):
Иероглиф подсказал идею закрытой ёмкости: бочка (bůth–ha). Мастер по производству бочек – бочар.
Связь с bottaha – «чан» (д. — в. — н.), boteche (ср. — в. — н.) и böttcher – «бочар, бондарь» от bütte – «кадка, бочка» (нем.).
Восстанавливается предформа названия ёмкости -