Страница 50 из 52
С удовольствием отправляя в рот кусочки любимой булочки, она с интересом разглядывала прохожих, наслаждаясь моментом одиночества. Хотелось побыть наедине со своими мыслями вдали от гиперопеки матери, мужа и остальных родных и друзей, считающих, что беременность двойней — это что-то сродни тяжелой болезни.
Было настолько хорошо и спокойно сидеть у окна с теплой чашкой в руках, что Маша сама не заметила, как задремала. Из сна её вырвал легкий, еле уловимый стук в окно. Встрепенувшись, девушка вздрогнула, чуть не расплескав облепиховый чай, и увидев человека за стеклом, замерла, открыв рот от удивления.
Это был Мороз.
Прошло четыре месяца, а он совсем не изменился: такой же невероятно красивый и высокий. Маша знала, что Роман вернулся на службу, но видела его при исполнении впервые. Косая сажень в плечах, рост метр девяносто и идеальные черты лица всегда выделяли его среди других мужчин, но форма сделала Мороза просто идеальным.
Пока Маша пыталась привести себя в чувства, Роман уже обогнул здание с торца и войдя в дверь, оказался прямо перед ней. В его янтарном взгляде была такая невероятная нежность и теплота, что Маша невольно засомневалась в словах Тани. Неужели он может быть другим? Жестким и холодным?
— Здравствуй, Манечка, — ласково протянул Мороз, и его грудной голос с легкой хрипоцой окутал и по-настоящему согрел её, напомнив о их летнем коротком романе.
Маше он всегда нравился, и несмотря, на любовь к мужу, она была рада видеть Мороза, которого сейчас считала родным человеком. Он поздравил её с готовящимся пополнением и пожелал доброго здоровья, а о своих отношениях отшутился. Они немного поболтали, выпили по чашке чая и расстались на теплой дружеской ноте, но уже на выходе из кафе Машин телефон разразился тревожной трелью.
Звонил муж.
— Ты где? — услышав в его голосе железные нотки, она сразу поняла, что Горин в курсе случайной встречи. Наверняка водитель доложил.
— Саша, ты только не ругайся…
— Не ругаться? Моя беременная жена воркует с бывшим на главной площади областного центра, в котором я пока губернатор! Ты охренела?
— Мы встретились совершенно случайно, и Рома, он просто проявил дружелюбие… Не могла же я сделать вид, что не знаю его!
— Может ты мне дальше из дружелюбия рога наставлять начнешь? Мне его заказать что-ли? — орал в трубку Горин, распаляясь все больше, заставляя вспоминать неприятные события прошлого лета.
Подавив рвущиеся из груди рыдания, Маша нажала отбой и выключила телефон. Она ни в чем не виновата и не будет оправдываться! Неужели за каждую невинную случайную встречу со всеми неугодными мужу людьми нужно давать полный отчет? Почему она, верная жена, носящая под сердцем его детей, должна вести себя как монахиня и закрыться в четырех стенах?
Невольно вспомнились слова тетки Тамары о том, что после родов Горин снова станет самим собой. Неужели вся его любовь и нежность только на время беременности?
Вытерев набежавшие слёзы, девушка присела на ближайшую скамейку и снова включила телефон. На него тут же посыпались сообщения гневного содержания и пропущенные вызовы. Уже ищет, догадалась она и невесело усмехнулась. Руки невольно потянулись к округлившемуся животу, надежно спрятанному под просторным пальто.
— Дурак ваш папка, — прошептала Маша, и кто-то из малышей тут же ощутимо толкнулся, будто протестуя против того, что отца назвали плохим словом.
"Он случайно увидел меня в кафе и подошел. Если ты будешь так реагировать на каждую незапланированную встречу, то наша жизнь превратится в ад"
Озябшие пальцы нажали кнопку "отправить", и сообщение улетело адресату.
Уже вечером Машу разбудил звонок в дверь. Она третий день находилась у матери, решив, что в большом доме мужа будет одиноко в его отсутствие. Настойчивый звон, разрывал тишину, не давая никакого шанса на сон. Галины Ивановны, как назло не было дома, и девушке, еще не совсем отошедшей от дремы, пришлось топать в коридор, чтобы открывать настойчивому гостю.
Прокрутив ключ, она, не глядя в глазок, распахнула дверь и наткнулась на нависшего над ней Горина.
— Ты почему долго не открывала?
— Спала. И потом, ты не должен был сегодня возвращаться. Неужели хотел застать у меня любовника? — огрызнулась Маша.
— Прости меня, лиса. Я идиот. Влюбленный, ревнивый собственник и мудак, — муж сгреб её в охапку и зарылся носом в волосы на макушке, шумно вдохнув любимый запах молодой жены.
— Извинения приняты, но где цветы? — решила пошутить оттаявшая Маша, но Горин тут же расслабил железные объятья, и скрывшись в подъезде, через мгновенье вернулся с огромным букетом роз.
— Если будешь так меня обижать, то в следующий раз уйду от тебя, — хитро улыбнулась девушка и с наслаждением вдохнула тонкий цветочный аромат.
— Да кто ж тебя отпустит, — оскалился муж и снова сгреб жену в охапку.
Они оба знали, что Горин никогда не изменится, но не хотели об этом говорить. Теперь было слишком поздно воспитывать друг друга, потому что Маша любила его, приняв и хорошее и плохое.
Пути назад не было.
28
По мере того, как самолет совершал плавное приземление, волнение Татьяны Кулецкой росло. Руки сами собой тянулись к телефону, а глаза то и дело пробегали по последним сообщениям в мессенджере.
Мартовская погода в областном центре была солнечной по-настоящему весенней. Идеальное время года для шанса начать новую жизнь… Только для Татьяны каждая попытка заканчивалась неудачей. Так и сейчас она снова возвращалась. В старый город и к старым, но незабытым чувствам.
Миновав холл аэропорта, Кулецкая села в первое попавшееся такси и назвала адрес, а затем откинулась на пахнувшее дешевым ароматизатором кресло и закрыла глаза, представляя себе Романа.
Прошло целых полгода, а казалось, что все было только вчера. Её безмолвное признание, равнодушный взгляд любимого до одури мужчины в ответ… Секс… Совсем не такого она ожидала от Мороза, но вместе с тем именно та ночь запомнилась больше всех её ночей с мужчинами, вместе взятых. Она чувствовала себя преданной собакой, которая вместо ласки получила удар под дых от хозяина, но все равно хотела еще. Больше всего на свете.
Конечно, тогда, в сентябре внутри полыхала обида и гордость, но теперь все ушло и осталась невероятная тоска. Вопреки здравому смыслу, Таня все еще одержимо любила Мороза, поэтому хотела вырвать из лап судьбы хотя бы еще одну ночь с ним. Пусть будет больно, стыдно и унизительно. Но лучше так, чем совсем никак.
Салон машины наполнила мелодия какой-то попсовой песенки, и Татьяна машинально мысленно перевела её слова, хрипло рассмеявшись. Ни дать, ни взять зарисовка про Мороза, Таню и Машу.
… Lost the man I never had, never had
Hard to lose a friend, hard to understand
Why you went along with that, along with that?
This wasn’t my plan at all
I never shot my friend (oh, no, no)
Cause, baby, in the еnd
Nobody knows what to do with love (to do with love)
I’m singing la-la-la-la-la…
(Holy Molly — Shot a friend, прим. автора)
Тем временем машина зарулила в нужный район и через несколько минут остановилась. В третий раз в своей жизни Кулецкая стояла у дома Морозова и в третий раз терялась, как девчонка. Нет, она почти не вспоминала блондинку, открывшую ей в прошлый визит. Та девушка была случайной. Это очевидно.
Случайной…
А была ли случайной Татьяна?
Наверняка.
Прошло не меньше десяти минут, прежде чем Кулецкая, поежившись в спустившихся сумерках, двинулась вперед. Уже привычно сунув охране шуршащую купюру, она отправилась к лифту и нажала кнопку нужного этажа.
Таня иногда писала Роману, и несмотря на его односложные ответы, была рада тому, что тонкая ниточка общения еще не прервалась. Жаль только, что после переезда потерялась связь с горе-поклонником Сергеем, ведь от него она раньше узнавала основную часть новостей о жизни Мороза.
Интересно как он там, этот самый Сергей? В конце концов, он был практически помешан на Кулецкой и даже хотел переехать за ней в столицу, но потом наконец отстал. Хорошо, что он не догадался о её любви к Роману. Незвестно, чем бы это все закончилось…