Страница 2 из 9
– Ну да, – согласилась она. – А ты не знала что ли? Фу! Выброси немедленно! И не подходи ко мне с этой дрянью!
Я повертела тарелку в руках, рассматривая вонючего пришельца со всех сторон. Выкинуть продукт, за который я отдала приличные деньги, у меня не поднялась рука.
– Это всего лишь фрукт, а не жареный сверчок, – успокоила себя я. – Растения не могут быть мерзкими, даже если они воняют. Черемша тоже воняет, но люди ее с удовольствием едят и даже пироги с ней пекут!
Я решила рискнуть и попробовать. Аккуратно отломав маленький кусочек кремовой мякоти ложечкой, я отправила его в рот и прислушалась к ощущениям. Вкус показался мне очень знакомым.
– Перемороженная картошка! – осенило меня.
Вонь с каждой минутой усиливалась, но я упрямо продолжала поглощать экзотику маленькими кусочками. Оказалось, что если принять этот странный вкус, как должное, и абстрагироваться от того, что на мой чисто русский взгляд он просто омерзителен, то вполне съедобно. И я съела его весь. Весь килограммовый кусок мякоти. Со вкусом перемороженной картошки с луком.
Как ни странно, организм отреагировал вполне дружелюбно. Обратно дуриан не просился и переварился прекрасно.
Правда, соседи все же выгнали меня на улицу с вонючей шкуркой и стрясли обещание больше не притаскивать дуриан в помещение. Я с деланным великодушием согласилась и забыла о нем до конца поездки. Однако, я не могла не привезти кусочек зловонного чуда на родину – угостить близких, и тайно протащила-таки экзота, замотанного в полотенце, с собой в поезд. Когда одногруппники-однокупешники узнали, какая бомба у меня в сумке, они чуть не выкинули меня из вагона, но, поскольку шипастый вел себя мирно, тихо пованивая в сумке, и никому особо не досаждал, его удалось привезти семье на ужин.
Родные долго плевались, выражая восхищение матушке-природе, которая создает такие причудливые вкусы и запахи, от которых улыбка становится слегка кривоватой, а нос пытается втянуться в череп и не высовываться.
Думаю, дуриан понравился бы жене Александра. Она бы приготовила из него вонючий джем и намазала бы на торт из свекольной ботвы! А Саня притащил бы кулинарный шедевр на работу и попытался бы меня угостить. Из чистой вежливости, я рискую здоровьем и хорошим самочувствием и пробую «деликатесы». Вот и сейчас придется засунуть в рот липкий кусочек.
Против ожидания, он оказался совершенно не противным.
– Вкусно, – на этот раз искренне похвалила я. – А что, тыква уже созрела? Я думала, раньше сентября ее не собирают. Или даже октября.
– А это смотря, чем поливать, – подмигнул он мне. Я с огромным трудом заставила себя улыбнуться, хотя больше всего на свете мне захотелось выплюнуть отраву. – Да не бойся! Мы не первый год питаемся с огорода. Ты же не думаешь, что все, чем поливают растения, попадает в него в неизменном виде? Огурцы, вон, вообще навозом удобряют, но ты же их ешь.
Я вздернула брови. Надо же, а ведь он прав. Я взяла еще одну тыквенную мармеладку – Саня бодр и весел, значит, и мне не повредит! Сладкое с утра полезно – мозг будет работать лучше.
Рабочий день пошел своим чередом. В обед раздался очередной звонок, я быстро нажала «ответить» и любезно прощебетала:
– Мастер на дом! Чем могу вам помочь?
– Хрусталева! Ты себе помоги для начала! Тяжело, наверное, со съехавшей крышей жить?
Я удивилась, потом перевела взгляд на телефон в моей руке. Так и есть – я совсем заработалась и на личный звонок ответила отработанной речевкой. Глупая ситуация. Но хуже всего то, что я узнала звонившую. Так по-хамски мог ответить только один человек на свете – моя бывшая одноклассница Дашка Скрипачева.
Не пройдет и недели, как все одноклассники узнают, что умница-красавица Хрусталева работает менеджером на телефоне. Я всегда повторяла: «Любой труд почетен!», пока не столкнулась с тем, что большинство тех, кто списывал у меня контрольные, устроились в жизни гораздо лучше меня. К сожалению, я не добилась больших успехов, и моя работа – совсем не то место, которым можно гордиться. Но даже за нее я держусь руками, ногами и зубами, потому что быть безработной и совсем никому не нужной – еще хуже.
Первое время, получив диплом, я искала работу по специальности. Мне казалось, что переводчик – это стильная дама в деловом костюме, в блестящих туфлях на высоченной шпильке, с идеальным неброским макияжем и элегантной прической. Когда она заходит на переговоры, все сразу вскакивают и пододвигают ей стул, понимая, что именно она строит мосты взаимопонимания между иностранными партнерами.
Реальность оказалась гораздо суровее. От высокого каблука сразу пришлось избавиться, потому что приходилось постоянно куда-то спешить. Деловой костюм тоже оказался не самой удобной одеждой, потому что переводить приходилось не только в конференц-залах, но и на складах, овощебазах, в гаражах и на стройках. Джинсы и кроссовки как-то не сочетались с укладкой и макияжем, поэтому я стянула волосы в хвост и почти перестала пользоваться косметикой. Стоит ли говорить, что мне не то что стул не пододвигали, но и вовсе забывали о том, что я хочу есть, пить, ходить в туалет?
По совершенно нормальной русской традиции переговоры ведутся во время обеда или ужина, и все это время говорит то один, то другой. Они-то все успевают – и покушать, и попить, а вот переводчик вынужден постоянно работать, сглатывая слюну, потому что последний раз он принимал пищу утром.
Зарплата при этом тоже не поражает воображение.
В общем, придушив амбиции, я стала работать «кем попало», как выражается моя мама. Офис-менеджер, продавец-консультант, администратор… Я нигде не задерживалась подолгу, поэтому карьеры так и не сделала.
Если бы я была безработной женой при богатом муже и вела светскую жизнь, то безделье было бы оправдано. Жене-содержанке можно, оттопырив нижнюю губу, сообщать:
– Я занимаюсь творческой самореализацией. Всех денег не заработаешь…
Увы, но мне так и не встретился олигарх на белом мерседесе. Если уж говорить совсем откровенно, то на данный момент у меня нет даже обычного среднестатистического мужичонки.
– Хрусталева! – вывел меня из состояния транса резкий голос Скрипачевой. – Ты там уснула?
– Привет, Даш! – я постаралась изобразить радость. – Сколько лет, сколько зим? Где взяла мой номер?
– Где взяла, там уже нет, – в своем репертуаре отбрила нахалка. – Я тебе по делу звоню, мне некогда языком молотить!
– Странно, а мне казалось, что именно это у тебя получается лучше всего!
– А мне казалось, что человек, на которого заставляли равняться всю школу, к четвертому десятку должен уже не сам по телефону отвечать, а секретаря нанять!
– Холопа на Мальдивы за мой счет отправила, здоровье поправить, вот сама и отвечаю на звонки, – буркнула я. – И за него же теперь выполняю всю остальную работу, поэтому мне некогда. Говори, чего надо, запишу, потом сама себе в красной папке передам для ознакомления.
Одноклассница принялась излагать суть дела, и через пять минут мне все стало предельно ясно.
В те далекие времена, когда вся жизнь еще была впереди, а в юных глазах плескалась наивность, полюбили мы ездить на гостеприимную дачу Ани Ереминой. Мы жгли костры, жарили шашлыки, играли в «мафию» и рассказывали страшные истории. После окончания школы мы разбежались, как это водится, кто куда, но традицию выезжать одноклассниками на дачу не забросили.
Анины родители никогда не появлялись на фазенде. Единственным человеком, который активно занимался посадками, была Анина бабушка. Не смотря на то, что она любовно окучивала каждый кустик, нам не запрещалось трогать ни краснобокие сладкие помидоры, ни хрустящие огурцы, ни кусты с разнообразными ягодами. А какая там росла клубника, м-м-м… Единственным растением, которое обходили практически все, была кинза. Ее росло совсем немного – пара пучков.
– Зачем вы сажаете эту гадость? – недоумевала Скрипачева.
– Бабушка любит, – вздыхала Аня. – А я даже запаха не переношу.