Страница 13 из 17
— Да пошли вы — говорит она. Она больше не кричит. Она просто говорит. Она поднимает руки, покрытые отвратительной жижей, и начинает разматывать пояс кимоно, мараясь сама и марая одежду. Мы с Томоко на два голоса причитаем что это неправильно, что все сейчас увидят, что надо вернуться обратно, угрожаем, просим, приказываем…
Наоми сбрасывает с себя кимоно, оставшись совершенно голой, она не стесняется, она стоит прямо, ее тело перепачкано жижей.
— Да — говорит она: — я — грязная. Довольны?! Вы — довольны?! А теперь… — она подходит к баррикаде, отводит в сторону веревки, пачкаясь в процесс и вскарабкивается на столы. Спрыгивает с них и встает прямо перед нами. Я опускаю маску. Томоко — тоже.
— У тебя получилось — говорю я своим голосом: — поздравляю, сестра.
— Ты справилась — вторит мне Томоко: — поздравляю, сестра.
— … — Наоми некоторое время молча переводит взгляд от меня на нее, а потом — резко, как будто из нее вынули стержень — падает на колени и начинает рыдать. Томоко тут же накидывает на нее покрывало, я сажусь и обнимаю ее.
— Нет! — говорит Наоми, пытаясь отодвинуться: — нет, я вас замараю! Эта … штука на мне! Я грязная!
— Ты — самая чистая девушка на свете — говорю я и прижимаю ее к себе: — а эта штука высыхает и не оставляет пятен. И легко отстирывается, хоть и пахнет не очень.
— Я тобой так горжусь — говорит Томоко и садится рядом, обнимая Наоми с другой стороны: — ты такая молодец!
— Но… — староста смотрит на меня, на нее и снова заходится в рыданиях.
— Ну-ну… — говорю я и поглаживаю ее по спине: — все уже закончилось. Видишь — ты в состоянии преодолеть страх несовершенства. В состоянии быть грязной и свободной от оценок. Ты можешь совершать ошибки, это совершенно нормально — совершать ошибки. Как-нибудь я расскажу тебе о том, почему ошибки лучше, чем верные ответы и почему неудачи лучше чем победы, только напомни мне, ладно?
— Ладно — шмыгает носом староста.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я, слегка отстраняясь.
— Непривычно — говорит она, словно прислушиваясь к самой себе: — как-то… странно. Свободно?
— Хорошо — киваю я. Ритуал прошел удачно, думаю я, можно начинать выводить человека из транса, убирать комнату и становится обычными японскими школьниками, как и всегда.
— Да… — бормочет староста: — я будто свободна. Вот, поглядите! — она встает, стряхивает с себя покрывало и предстает перед нами голая, измазанная в коричнево-зеленной жиже: — я могу быть и такой! И мне не страшно.
— Никак не могу отделаться от мысли, что все наши ритуалы будут голыми девушками заканчиваться. — говорит Томоко.
— Обижаешь — отвечаю я: — некоторые ритуалы будут ими начинаться.