Страница 15 из 133
– Полегче, мужики, какого черта?! – заорал он по-русски.
Ал щурился на солнце, силясь восстановить зрение и пытаясь увернуться от самураев, которые стягивали с него грязные вещи. Голова кружилась, он почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Потом колени стукнулись о твердое. Александр нащупал руками землю и тут же лишился и этой опоры. Кто-то стянул с него мокрый, провонявший рыбой свитер, потом майку. С джинсами самураям пришлось повозиться, так что Алу удалось даже пару раз лягнуть противников.
Он услышал над головой отрывистый приказ, и тут же его поволокли куда-то, подняли и в следующее мгновение он оказался в теплой воде.
«Слава богу. Это всего лишь ванна», – подумал Ал, умывая лицо, как вдруг обоняние донесло до него запах костерка. Ал открыл глаза и завопил что есть духу. Он сидел в большом котле, под которым самураи разводили огонь. Тут же стоял одетый в оранжевые одежды буддийского монаха, но с белыми четками в руках и распятьем европеец. Должно быть, отец Себастью. В пяти шагах от котла находился Оми, и перед ним в позе медитирующего Будды сидел окончательно свихнувшийся Адамс.
Ал попытался взять себя в руки и не паниковать. Конечно, он помнил эту сцену в деталях. Только на его месте в котле должен был оказаться юнга. Почему выбрали его? Да потому что он как дурак, стоял у лестницы в поисках приключений на свою задницу. Дождался.
Оми снова о чем-то спросил кормчего, и священник сбивчиво перевел его слова. Грохот, производимый самураями у котла, заглушал весь разговор, так что невозможно было разобрать ни единого слова.
– Даме! – гаркнул Ал на устроивших возню самураев. – Сачо-сан ханаши суру! – Отставить! Хозяин говорит!
На секунду самураи встали как вкопанные, видимо уловив смысл коряво построенной фразы, а Оми прыснул.
Одобренный произведенным эффектом, Ал собрался с силами, готовя снаряд следующей фразы и одновременно с тем заставляя тело не реагировать на солидное повышение температуры воды. В конце концов, вода в котле не может закипеть за две минуты, а значит пока незачем и паниковать.
– Офуро аригато Оми-сан! – Спасибо за ванну, господин Оми! – заорал он.
Оми резко развернулся и, сделав знак священнику и самураям, подошел к котлу.
– Кто ты такой? – спросил Оми, с интересом изучая Ала.
Такую простую фразу Ал перевел без помощи священника.
– Алекс Глюк. – Он сделал над собой усилие и приветливо улыбнулся Оми. – Ваташи-ва то Адамсу-сан. – Он кивнул в сторону кормчего. – Андзин-сан дec. – Я и господин Адамс кормчие.
– Втари? – Вдвоем?
Ал попытался подобрать японские слова, но не смог, вода нагревалась, сердце бешено колотилось, мысли путались.
– Втари хонто. – Вдвоем, правда. – Наконец изрек он, радуясь тому, что пока может не прибегать к помощи иезуита.
Оми произнес длинную фразу и, поскольку Ал ничего не понял, велел священнику переводить.
– Господин Оми спрашивает, что делают на борту корабля сразу же два кормчих. У вас такой обычай? – нарочно растягивая слова, перевел отец Себастью.
– Мы работаем в две смены. Один несет вахту, другой спит, – нашелся Ал.
Над водой летала легкая дымка, снизу поднимался жар.
– Мы всегда вдвоем. Вы же видите – он безумен. Только я знаю его, только я могу заставить его работать.
– Хонто? – Правда? – Лицо Оми выражало живой интерес.
– Хай – Да! – не дожидаясь перевода, гаркнул Ал.
– Господин Оми говорит, что если вы обещаете подчиняться ему во всем, будите делать все, что он ни скажет, и дадите слово за господина Адамса. Господин Оми велит снова поселить вас в человеческом жилье и каждый день будет выпускать из ямы по одному из ваших людей. Вам это подходит?
– Хай! – чуть было не заплакал Ал, сдерживая в себе стоны боли. Вода была еще вполне приемлемой температуры, в то время как днище раскалилось и больно жгло ноги и задницу.
– Кроме того, господин Оми хочет, чтобы вы больше не теряли контроля над своими людьми. В Японии любые попытки бунта против своего сюзерена караются немедленной и позорной смертью.
– Хай!
– Господин Оми говорит, что ваше имя по-японски звучит Арекусу Грюку – это трудно запомнить, что же касается имени вашего друга, оно и того хуже. Поэтому отныне и вас, и его будут звать одинаково Андзин-сан. Андзин – кормчий по-японски, у них только самураи имеют имена, простой люд зовут по роду их занятий, рыбак, землекоп, носильщик. Это не обидно.
– Понятно. Дальше. – Ал начал задыхаться, сердце, казалось, готово было выскочить из груди.
Оми снова заговорил, и Себастьян перевел Александру:
– Господину Оми показалось, что вам понравилась ванна, которую он вам предоставил? Может, вам еще посидеть там?
Оми поднял красивые, точно женские, брови, оттягивая освобождение и проверяя крепость своего пленника.
– Скоши отсуй. – Немножко горячо, – заставил себя улыбнуться Ал и потерял сознание.