Страница 28 из 82
Сначала Илья провел с новичками беседу в целом по ситуации. Показал по трайслеру твейсов: обычного призрака — «вихря» и черную туманную амёбу «чистильщика». Синий туман между двумя обручами по словесному приказу легко превращался в объемное детальное изображение, прибор здорово облегчал инструктаж. Затем они отработали надевание и снятие ЛРК, позанимались с выданными Катей деструкторами. Полевой выход для слаживания группы решили перенести на завтра, а сейчас лечь спать, но перед этим Ника с Толей уговорили Илью показать, как выглядит мир России двадцатых годов двадцать первого века. Планировали посмотреть всего полчасика, но в итоге новички проторчали за трайслером все полтора часа, и Илье пришлось командирским рыком прекращать посиделки. То, что парня и девушку из Союза потрясло увиденное — это еще слабо сказано.
Удивили их не небоскребы Москва-сити и не ракеты с самолетами. Чего тут особенного? Все это и в СССР есть. Толю и Веронику ввели в ступор три вещи: огромные московские пробки, полки торговых центров, и само понятие глобального Интернета. — Откуда столько машин, самых разных? — недоверчиво спрашивал Толя. — У вас что, любой человек может накопить денег и купить автомобиль? Просто так, без очереди, за один день? Рассказ Ильи о том, что да, подержанная машина доступна в России практически любому за три-четыре средних месячных зарплаты, вызвал восхищение и недоверие. Но машины ладно… кадры бесконечных, набитых товарами полок из «Метро» между которыми ездили с огромными тележками привередливые покупатели, оказался для советских людей зрелищем посильнее любого триллера. Как такое вообще может быть? В овощном отделе есть не только яблоки с картошкой и лимонами, если повезет, и их выбросят в продажу, а еще бананы, ананасы, кокосы и даже экзотические фрукты, названий которых они никогда в жизни не слышали? Колбасы бывает не просто сорок сортов, а… а просто море, и никто на нее не обращает особого внимания. А это что за полки? Пиво? Что, вот это вот все — только пиво разных сортов? Этого просто не может быть потому, что не может быть никогда! А где очереди, почему их не видно? Илья, а сколько ты мог бы купить килограммов мяса на свою последнюю зарплату? Центнера три? Не может быть. А джинсов? Как «если не сильно дорогих, то штук двадцать»? Не бывает такого! В смысле, у тебя была московская зарплата, в стране получают меньше? Почему так? Алексей правду говорит, что у каждого есть компьютер? По вашему интернету можно быстро связаться с любым человеком, послушать музыку, найти себе любую книгу или фильм? И сколько это стоит? Примерно один час твоей работы за месяц доступа? Вот это да! Да вы просто в раю живете...
Ночью Ника с Толей о чем-то долго шептались и тихо спорили, лежа в спальниках рядом друг с другом, Илья так и заснул под их еле слышный бубнеж. А наутро, после завтрака, когда одетая в ЛРК Катя появилась в комнате наемников и Илья, встав навытяжку и мысленно щелкнув каблуками, отчитался вейге о ходе занятий с «вверенными ему бойцами», Вероника выступила вперед.
— Товарищ Скворцова, можно вас попросить?
— Слушаю, — перевела на нее взгляд Катя.
— Я подумала, что..., — лицо Вероники пошло от волнения красными пятнами, — если мы, то можно я — она опять замолчала и спрятала взгляд.
— Не волнуйся, Ника. Говори яснее, — нетерпеливо произнесла Катя.
— Да... Если мы сделаем дело, и я останусь живой, можно мне не возвращаться в СССР? — резко выдохнула девушка.
— Вот как? И куда же ты хочешь? Ко мне в КСН?
— Нет... извините. Я думаю, что из меня не получится хорошего коммуниста. Я хочу жить в их мире, — мотнула она головой в сторону Ильи. — Вы можете меня туда отправить, когда все закончится?
— Могу, — задумчиво ответила вейга. — Мне все равно, куда тебя вернуть с наградой. Скажу больше, я даже помогу с документами и деньгами, а еще устрою тебя учиться в университет в Москве или Петербурге. Если захочешь, конечно. Но тебе для этого придется завтра постараться.
— Я постараюсь, — склонила голову Ника.
— Значит, договорились. А ты, Толя, не хочешь присоединиться к Веронике? — спросила пионерка. — Так было бы проще для всех нас.
— Не хочу, конечно! — решительно ответил парень. — В том мире здорово, но я свою родину на колбасу не меняю. Ника, ты вообще понимаешь, что ты делаешь?! — повысил он голос. — Ты же никогда не увидишь родителей и брата!
— Они без меня переживут. Мама всегда любила братика больше меня, — поморщилась девушка. — А отцу... отцу важнее всего чтобы вечером была чекушка на столе.
— Но это же почти предательство... И, кроме того, откуда ты знаешь, что Илья говорил правду? Красивые картинки это одно, а жить в чужом мире — совсем другое.
— Он прав, — от этого разговора Илья чувствовал себя неуютно. — Ника, понимаешь в чем дело... вчера мы с Лехой хотели произвести на вас впечатление. Мы не соврали, все показанное вам — правда. Но в нашем мире можно показать не только витрину. У нас далеко не все так хорошо, как кажется на первый взгляд, поверь. Негатива полно, бедности и безнадеги тоже.
— Я уже все решила, — сухим тоном ответила девушка. — Я хочу вкусно есть, носить хорошее белье и больше никогда не хочу стоять в очередях. Я не хочу в Союз, я хочу в РФ.
— Кружевные трусики и в ЕС, — буркнул про себя Леха, однако Илья его услышал. Но не нашелся, что сказать в ответ.
— Ладно, — кивнула Катя. — Пусть будет так, трое в РФ, один в СССР. Если мы с этим решили, то пора выдвигаться. Илья, ты говорил, что у тебя по плану учебная вылазка и охота на твейсов? Я присоединюсь к вам.