Тафгай 5

Глава 9

После первого матча чемпионата мира по хоккею в Праге, в моей голове накопилось множество странных и неразрешённых вопросов. И очень вовремя, что сегодняшний день, субботу 8-ое апреля, объявили для сборной команды выходным. Правда, во время завтрака Всеволод Михалыч предупредил, чтобы мы не очень-то расслаблялись, ведь завтра уже вторая игра со сборной Финляндии.

— Вы нам сразу разложите всё по полочкам, что нам можно делать, а что нельзя? — Попросил детальных уточнений Коля Свистухин, когда мы сидели за столиками ресторана в отеле «Злата хуса», где поселили сборную. — А то выпьешь всего кружку пива, а потом скажут, что я злостный нарушитель спортивного режима.

— Кружку пива — можно, две нельзя! — Сказал, погрозив кулаком, Борис Кулагин. — Погуляйте по Праге, посмотрите архитектуру, пофотографируйтесь, неандертальцы. И персонально для Тафгаева. Против сборной ФРГ отыграл хорошо, не скрою, но пожалуйста, Иван, прежде чем махать кулаками подумай, о моих с Всеволодом Михайловичем нервах. — На этих словах второй тренер тяжело вздохнул.

Ещё бы ему не вздыхать после драки в Стокгольме, когда мы 3-го числа вернулись в Москву, половину дня меня и наших тренеров в Спорткомитете прорабатывали. Как следствие почётное звание капитана сборной с меня сняли и передали Борису Михайлову. Лишили бы и других спортивных званий, но у меня их как не было, так и нет. И вот тут, возник первый странный вопрос: «Почему меня вообще не исключили из состава главной команды страны?».

Далее — Виолетта. Никакой девушки с таким именем по адресу, где я с ней был, не проживает! В той квартире вообще открыла мне дверь пожилая семейная пара, и они утверждали, что недавно вернулись из дома отдыха. Валера Харламов, который её привёл в гости к Мальцеву, сказал, что девушка оказалась в компании почти случайно. Подруга, какой-то там подруги. Из чего следовало, что Виолетта и «двое из ларца одинаковых с лица», которых я отмутузил у гаражей — это одна и та же компашка. Второй странный вопрос: «Чего офицеры ГРУ добивались и почему не довели дело до конца, когда я 4-го апреля весь день был в Москве? И каким боком вообще Главное Разведывательное Управление касается хоккея с шайбой?».

— Иван, ты идёшь по магазинам? — Вывел меня из задумчивости Боря Александров. — Прага конечно не Стокгольм, но мало ли что хорошее попадётся.

— Иди со Скворцовым, не маленький уже, — отмахнулся я. — У меня температура, тридцать семь и ноль, я ещё немного посплю.

— Я из заначки возьму 50 долларов, — поставил меня в известность «Малыш», покидая ресторан.

Я же заказал в буфете ещё чашку кофе, и уселся за столик у окна, чтобы монотонная и в то же время постоянно меняющаяся картинка за стеклом помогала работе мозговых извилин. Но сначала мысли мои потекли в совершенно другом направлении. Прага, которую я увидел в этом 1972 году, меня вогнала в ступор. Вся древняя архитектура старого и красивого города в ужасном состоянии. Штукатурка на домах облупившаяся, и в каких-то безобразных подтёках, как из фильмов про постапокалипсис. До кучи памятники, почерневшие и донельзя обгаженные птицами, вызвали уныние. И теперь мне было не удивительно, что пройдёт время, и чехи будут вспоминать эти годы развитого социализма, как страшный сон. Так и хотелось воскликнуть: «Где у Карла Маркса написано, что для социализма, нужно довести Прагу до жуткого пи…еца!».

И вдруг, после того как я повозмущался, по поводу царящего в Чехословакии беспорядка, мне буквально один за другим пришли в голову ответы на мои странные вопросы. Итак, первое — почему меня не исключили из сборной? А зачем? Если меня легко можно вывести из себя во время хоккейного матча. Это я в обычной жизни хитрый и расчётливый, а в игре, когда захлёстывают эмоции, я себя практически перестаю контролировать. Не нужно меня из сборной убирать, когда я могу в любой момент схватить дисквалификацию, со мной в составе даже интересней. Второе — почему за мной стало охотиться ГРУ? Да потому что ребята там лихие и изобретательные. Так ловко подставили мне Виолетту, что я даже не заметил постановки. И самое главное при выполнении приказа, в этой службе задают мало вопросов. Поступила им вводная, нанести мне небольшую травму, а зачем — их это не интересует. И третье — почему офицеры ГРУ не довели выполнение приказа до конца? Смотрим пункт первый — я теперь не опасен, ведь у меня есть слабое место.

«Ладно, — тяжело вздохнул я, допив кофе. — Пойду, погуляю по городу».

Среду 12-го апреля можно было смело назвать для нашей команды первым настоящим днём чемпионата мира 1972 года в Праге. А что было с 7 апреля до этого кармического и судьбоносного дня? По моему личному мнению — одно хоккейное баловство. Дело в том, что данный 39-ый чемпионат мира проходил по простейшей схеме, за золото в двухкруговом турнире боролись всего шесть сборных команд — это СССР, Чехословакия, Швеция, Финляндия, ФРГ и Швейцария. Канадские мастера клюшки и шайбы, начиная с 70-го года, бойкотировали соревнования под эгидой ИИХФ, сборная США, укомплектованная студентами барахталась в низшей лиге или группе «B». Далее, финны не могли составить конкуренцию, так как имели у себя чистую любительскую лигу, где хоккеисты играли лишь в свободное от работы время. В Швейцарии и ФРГ хоккей вообще пока находился в зачаточном состоянии. То есть те сборные, кто выиграет первые три места, были известны заранее: это либо чехословаки, либо шведы, либо мы. И сегодня в 17.00 по местному пражскому времени во дворце «Спортовни хала» предстояла первая настоящая игра чемпионата — сборная Чехословакии принимала нашу сборную Советского союза.

По этому поводу в номере гостиницы, где проживали Всеволод Бобров и Борис Кулагин состоялось первое собрание.

— Кратко напомню, как мы провели первые три матча, — сказал Бобров и на маленькую железную доску вывесил лист бумаги с краткой раскладкой прошедших дней турнира. — Итак: СССР — ФРГ счёт 11: 0, Финляндия — СССР счёт 2: 10 и СССР — Швейцария 10: 2. Оценку за эти игры можно смело поставить — хорошо.

— Нормально, — хмыкнул Коля Свистухин, чем вызвал смех некоторых хоккеистов.

— Теперь пойдём по персоналиям, — Всеволод Михалыч раскрыл свою тетрадку и зачитал свои закорючки. — Первая тройка нападения набрала по системе гол плюс пас 17 очков. У Тафгаева и Мальцева по 3 шайбы заброшено и по 4 результативные передачи сделано. У «Малыша», кхе, Александрова — 2 плюс 1.

— Тоже нормально, — высказался Свистухин, и опять часть игроков похихикало.

— Кхе, — громко и выразительно прокашлялся старший тренер и посмотрел на Николая Свистухина. — Вторая пятёрка набрала 15 очков. Михайлов — 4 плюс 3, Харламов — 3 плюс 2 и Петров — 2 плюс 1. Володя Петров надо прибавить. И больше всех очков заработала третья тройка нападения — двадцать одно.

— Очко! — Хором гаркнули сразу несколько человек, а именно: Мальцев, Харламов и Свистухин.

— Я бы попросил в этом номере такими словами не выражаться! — Громко сказал я, перекрикивая «конский гогот» разразившийся в комнате Боброва и Кулагина.

— Итак, я продолжу! — Всеволод Михалыч постучал ручкой по графину с водой. — Я посмотрю, как вы после чехов будете смеяться, за которых сегодня придёт поболеть 14 тысяч человек. Далее, Володя Викулов — 4 шайбы забросил пока без передач. Саша Якушев — лидер по заброшенным шайбам, положил шесть штук, отлично. Серёжа Капустин — одну шайбу забросил и раздал семь результативных передач, лидер по этому показателю, молодец. Саша Скворцов, который отыграл один последний матч против Швейцарии, имеет пока две передачи.