Тафгай 5

— А теперь? — Усмехнулся я.

— Верю, век воли не видать, — перекрестился как в храме Виктор Сергеевич. — Неужели мы им эту серию проиграем?

— Кто ж его знает? — Я пожал плечами. — Вот смотри, в том будущем, про которое мне сон приснился, ты уже должен был объявить о завершении карьеры. Далее, чемпионат СССР должны были выиграть армейцы Москвы и наконец, на Олимпиаду должны были везти сборную команду Чернышёв и Тарасов, и выиграть её так же должны были они. Поэтому что нас ждёт теперь в будущем — это «бабушка надвое сказала». Либо дождь, либо снег, либо будет, либо нет.

— Да, натворили мы делов в светлом будущем, — согласился со мной Виктор Коноваленко.

Воскресную игру 26 марта в Мальмё организаторы устроили пораньше, в 14 часов дня. Поэтому маленький четырёхтысячный ледовый дворец был забит под завязку главным образом семейной аудиторией. На трибунах было очень много детей, женщин и примерных отцов семейства. Не знаю, нравилось ли шведским зрителям то, что их команда проигрывала после двух периодов 1: 5, но любое красивое действие с нашей стороны и самоотверженной со своей, они встречали громкими аплодисментами.

Что же касается заброшенных шайб, то две организовала тройка Петрова, две штуки положило — моё атакующее звено и одну шайбу забросило новоиспечённое сочетание нападающих Викулов — Якушев — Капустин. Александр Якушев на первой тренировке здесь в Мальмё очень долго возмущался, что его — заслуженного мастера спорта по хоккею с шайбой переделывают в какого-то центра нападения! И лишь когда Бобров намекнул, что игры с НХЛ не за горами, и кое-кто может мимо них пролететь, тогда Якушев, сжав зубы, согласился — разве только один раз попробовать.

— Нормально пока третья пятёрка бегает, — сказал, улыбаясь, в раздевалке Всеволод Михалыч, перед тем как идти на третью двадцатиминутку. — Но в третьем периоде сыграем так — Капустин Серёжа, передвинешься на левый край, а на правый фланг выйдет Саша Скворцов.

— А я? — Спросил Володя Викулов, который немного игру третьего звена тормозил.

— А ты, Володя, пока продолжишь работать и ждать своего шанса, как и все советские спортсмены, — ответил за Всеволода Михалыча Борис Кулагин.

«А Кулагин — шустёр! — усмехнулся я про себя. — В сборной без году неделя, а уже перехватывает инициативу. Ладно. Был бы толк». И словно услышав мои мысли, Борис Палыч притормозил меня на выходе из раздевалки.

— Что, Тафгай, рад? Разыграл мальчишку, — покивал он на Борю Александрова.

— Да извинился я уже сотню раз, согласен, глупо вышло.

— Мало тебя в газете прорабатывали, — прошипел Кулагин, грозя мне пальцем.

— Как же это? — Я задумался на секунду. — Утром в газете, вечером в куплете, а ночью газета уже в туалете. Без тебя разберусь Борис Палыч.

И действительно я на льду в очередной раз попробовал загладить свою вину перед «Малышом». Атакующую комбинацию мы разогнали с Сашей Мальцевым вдвоём. Чтоб значит наш юный гений прорыва, «копил силы» перед решающим броском по воротам. Я отдал шайбу на правый край атаки Мальцеву, и сам резко ускорившись и получив обратный пас, влетел в зону хозяев льда. Ни защитники, ни опекавший меня игрок нападения шведской команды, ничего не смогли предпринять. Только в последний момент шведский оборонец, совсем позабыв про хоккейные правила, повис у меня на плечах и борцовским приёмом повалил на лёд. И всё равно я, падая, с неудобной руки скинул шайбу налево, где абсолютно никем не прикрытый Боря Александров спокойно завершил атакующую комбинацию, сделав счёт 1: 6. Вот какое желание было у меня помириться с ним. Однако и после заброшенной шайбы Боря пробубнил, что последний чемпионат в Праге играет со мной в одной тройке нападения, а дальше — порознь.

— Давай ему уши надерём? — Предложил реальный выход из тупика Саша Мальцев.

— Уши надрать всегда успеется, — отмахнулся я. — У меня завтра день Рождения. Во-первых, я проставляюсь. А во-вторых, сам чего-нибудь оригинальное придумаю без членовредительства.

По моей задумке понедельник 27 марта в маленьком отельчике недалеко от финского города Тампере, куда мы переехали из шведского Мальмё, посетители должны были запомнить надолго. Вечером в ресторанчике, где кроме постояльцев отеля собирались и жители местной деревеньки Нурма, я заказал небольшое угощение, которое естественно оплатил из своего кармана. В меню вошли: слабоалкогольные коктейли, закуски из мяса и рыбы, а так же фруктовая и овощная нарезки. Далее дело оставалось за музыкальным сюрпризом. Для него я обратился к местным музыкантам, которые развлекали народ, играя на гитаре, контрабасе, трубе и барабанной установке, с просьбой сбацать «Шизгару». Но не сразу, а после моей зажигательной речи с маленькой и тесной сцены.

— Товарищи хоккеисты! — Гаркнул я в микрофон. — В то время, когда сборная Чехословакии по хоккею готовится устроить нам трёпку в Праге, а канадские профессионалы планируют разнести нас в пух и прах на матчевой серии, у нас в коллективе не всё ладно. Не вся команда готова биться друг за друга в борьбе за всё золото мирового хоккея! Поэтому маэстро! Музыка! — Кивнул я барабанщику, который и выдал первый квадрат «Шизгары» на одних ударных.

«Стой, что творишь дубина?! — запричитал голос в голове, когда я стал дергаться под зажигательный ритм. — Сделают же не выездным, идиотина! И прощай фарцовка иностранными магнитофонами!».

«Спокойно, я ещё ничего не сделал, — хмыкнул мысленно я, — а вот сейчас приготовься!». Я скинул с себя пиджак, раскрутил его над головой и бросил в армейскую тройку нападения, в Михайлова, Петрова и Харламова. Затем от меня куда-то отлетел галстук, и наконец, через голову я стянул рубашку и бросил её третьей тройке, в которой сейчас сыгрывались Скворцов, Якушев и Капустин.

— Срочно прекратить! — Подскочил к сцене Борис Кулагин.

— Спокойно Палыч! У меня ещё майка, брюки, носки, ботинки и трусы! Если «Малышатина» меня не простит, полностью разденусь! Давай, маэстро, бей ластами по струнам! Шиз гат ит! Йэ бейби, шиз гат ит! Уэл, айм юэр винэс! Айм юэр файэр!

Кулагин, сообразив, что я как настоящий советский хоккеист пойду до конца, тут же ломанулся к Боброву и принялся что-то нашёптывать ему на ухо. Затем они вдвоём метнулись к Боре Александрову, а в это время свою майку я уже бросил каким-то посторонним финским барышням. Кстати, им моё представление очень даже понравилось, и крепкие деревенские розовощекие дамы, которые здесь попивали пиво, выскочили на танцпол и стали хлопать в ладоши, требуя продолжения мужского стриптиза. Но я решил, что с брюками будет уже перебор, поэтому взяв в руки микрофон крикнул:

— Спасибо за внимание! С вами был Иван Тафгаев, Советский союз! Ура!

После чего, покинув сцену, присел за свой столик и опрокинул в себя целую бутылку минералки.

— Нормально же было, чего затормозил? — Уселся рядом Саша Мальцев и Боря Александров, которые принесли разные части моего выходного костюма.

— Хорошего помаленьку, — пробурчал я. — Мир, Боря? — Я протянул руку «Малышу» и тот её крепко пожал.

Четверг 30 марта перед двумя заключительными матчами со сборной Швеции в Стокгольме выдался для нас выходным. После уверенной победы 26-го марта в Мальмё 1: 8 над сборной двух провинций Сконе и Смоланд, первая игра 28-го в Тампере с финнами вышла очень тяжёлой. Лишь в конце третьего периода, сделав счёт 1: 3 в нашу пользу, мы успокоили «разбушевавшихся» хозяев льда. Следующий матч, который состоялся на следующий день 29-го числа, уже в Хельсинки мы опять переломили в свою пользу только в конце третьей двадцатиминутки. Примерно к 50-ой минуте встречи счёт вообще был 3: 3. Пришлось немного покричать на команду, и разломать одну уже чуть-чуть треснувшую клюшку, чтобы последние десять минут хоккеисты отработали на совесть. Именно в этот промежуток времени моя пятёрка и пятёрка Володи Петрова забросила по шайбе, сделав окончательный счёт 3: 5.