Шторм

Глава 11

После ограбления Кида и Бонни с их шайками прошло две недели. Две недели посвящённые упорным и иногда даже упоротым тренировкам. Всё это время мы пытались развить свои физические силы, особенно Дэвид, как наименее слабый из нас по ним, и придумать новые приёмы. Так же мы проводили регулярные спарринги, поэтому ходили помятые и с синяками под глазами. Все. Даже Мариша. Кстати, спарринги с ней для меня были самыми сложными, если я не применял силу своего фрукта и не пробовал её убить. Она просто читала мои движения на перед с помощью силы своего фрукта, знала, как я буду двигаться, где будет мое тело в следующий момент. Очень неприятная особенность фрукта Генго Генго но Ми, причём далеко не основная.

К слову, о Марише. Она пытались разрубить кусок стали, а затем и валун, но у неё ничего не получалось. Однажды она обратилась ко мне за помощью, но я, почесав свой затылок, выдал только то, что она должна «услышать» материал, который режет. Это было единственное, что я помнил о мечниках Ван Писа. На мои слова она ответила, что у меня совсем поехала кукушка, раз надо услышать то, что вообще не издаёт звуков. Но всё же встала перед валуном, закрыла глаза и как будто к чему-то прислушалась. Надеюсь, у неё хоть что-то получиться и она поймёт, как резать всё подряд.

Дэвид пытался разнообразить арсенал приёмами своего фрукта. Но с ним у него дела обстояли ещё хуже, чем у Мариши. Та была способна хоть как-то использовать силу своего фрукта в бою, а вот Дэвид… Его фрукт казался слишком не боевым на первый взгляд, да и на второй тоже. Но Дэвид не унывал. Он пытался сфокусировать с помощью линз лучики света и превратить их в прожигающий всё лазер, но пока у него ничего не получалось. Хотя к концу второй недели тренировок, он додумался использовать силу своего фрукта для ближнего боя. Дэвид покрывал свои руки большим количеством линз с заостренными края. Ими он мог разрезать что-то, но они были довольно хрупкими, поэтому для полноценного боя с сильным противником не годились.

Упоротыми тренировки были из-за меня с Никосом. Мы пытались развить волю наблюдения. Пытались очень разными способами. Завязывали глаза, брали деревянные палки и устраивали спарринги, мутузя деревяшками друг друга. Или, например, устраивали забеги по небольшому лесу с опять же завязанными глазами. Да, я всё же осуществил эту идею. Это было забавно и выглядело крайне глупо. Дэвид с Маришой лишь прикрывали от стыда свои лица, но я то знал, что тренировка даёт результат, ибо иногда начинал чувствовать опасность. А Никос начал меня обвинять в жульничестве, когда я смог увернуться от нескольких его ударов и контратаковать.

Вечерами мы проводили дружеские посиделки возле костра или иногда выбирались в город. В один из таких вечеров мы в первый раз решили выпить чего-то алкогольного. Перепили. Все. На следующий день просто не смогли встать, нас можно было закапывать в землю, так как от трупов мы почти не отличались. И самое плохое то, что я ничего, абсолютно ничего не помнил из произошедшего после второго бокала вина. А что было что-то интересное понятно по тому, что проснулся я в обнимку с Маришой в своём номере и на моей щеке был след от её помады. Я не понимал, как реагировать на эту ситуацию. И Мариша была не лучше меня. Когда мы наконец к обеду пришли в себя, то долго не могли произнести ни слова друг другу. И как-то так получилось, что инцидент был тихо замят. К счастью, мы встали всё же раньше Никоса и Дэвида.

Но между нами после этого случая всё же присутствовала какая-то странная атмосфера. Ни один из нас не желал оставаться наедине с друг другом. Всячески такого избегал. Это заметили парни и начали что-то подозревать. Впервые я не был рад наличию рядом Никоса. Он смог смутить даже меня! Но каждый раз, когда его очередную шутку слышала и Мариша, он получал несколько сильных ударов, иногда даже по таким местам, что больно от одного вида становилось и мне. Вскоре, борясь за сохранение остатков своего здоровья, он перестал шутить.

Наши тренировки снова были прерваны дозорными. В один из дней, когда мы возвращались после них на корабль, моя воля наблюдения взвыла, говоря, что, сделав ещё один шаг, попаду в крупную неприятность. Остановив ногу в приподнятом состоянии, я взглянул вниз и увидел посыпанную песком, камнями и землёй сеть с кайросеки.

— Засада! — крикнул я товарищам, шедшим сзади, и прыгнул спиной назад.

Прыжок я сделал вовремя. На то месте, где я до этого стоял, выпустили несколько сетей с кайросеки. А я сам увидел пару человек в форме Морского Дозора.

— Взять их! Не дайте им уйти! — кричал какой-то дозорный, когда мы начали убегать в сторону зоны наших тренировок.

За спиной начали звучать выстрелы. Я использовал силу фрукта, поднял ветер, а вместе с ним и всю грязь дороги, чтобы ухудшить обзор стрелкам. Обычно мы дрались с дозорными только в редких случаях, всё же они были когда-то нашими товарищами и, вроде, радеют за справедливость, пытаются бороться с преступностью. Но не далёк час, когда они огребут от меня, сильно огребут, ибо начали доставать в последнее время.

На пути нашего бегства появилось несколько фигур, одного из них я узнал. Это был один из вице-адмиралов Саут Блю. Если за тобой высылают вице-адмирала не на Гранд Лайне, а скажем в том же Саут Блю, то ты явно кого-то сильно припек в Маринфорде или даже выше, на Святой Земле Мари Джоа. Тенрьюбито вспоминает, что ли?

Перед вице-адмиралом пришлось остановиться. Это не тот человек, от которого просто так сбежишь, познал на себе.

— Пираты Эйглиса, я задерживаю вас! — грозно сказал вице-адмирал.

— Вы ошиблись, мы не пираты, — сказал я ему и ускорившись атаковал его сжатым воздухом, — Мы просто обычные путешественники.

Дозорному удалось заблокировать мой удар, но от его силы он отлетел. Слабоват как-то, Комил точно был сильнее. С сопровождением дозорного вступили в бой ребята. Никос и Мариша взяли себе по противнику, а Дэвид стоял на поддержке и в случае чего мог им помочь. Им обоим достались довольно крупные противники, выше их на несколько голов и вооруженные мечами. Дозорным приходилось туго против моих ребят, ибо они были сильнее, быстрее и более умелыми. Мариша просто не давала бедному дозорному перехватить инициативу, наносила ему порез за порезом, потихоньку его истощая. Никос же просто не подпускал к себе противника, постоянно стреляя в того, на нём явно уже было несколько не смертельных ран, но он не понимал, что Никос не мажет, а просто не хочет его убивать, и продолжал пытаться навязать ближний бой.

Когда по моим меркам прошла целая вечность, а на самом деле только секунд тридцать, показался из деревьев вице-адмирал. Тянуть время и ждать пока сюда набегут ещё дозорные не хотелось, поэтому придётся с ним быть более грубым. Я должен справиться, в отличие от офицеров Гранд Лайна ничего выдающегося он не показал.

— Вот значит какая сила людей из Гранд Лайна, впечатляет, — произнёс дозорный.

С помощью сору он попытался со мной сблизиться и ударить, но потерпел крах. Я видел его движения и успел на них среагировать. Поймав его ногу, направленную мне в грудь, и пнув вторую, чтобы он свалился на земле, я сел на него и начал бить по лицу до того момента, пока он не вырубился. Как-то слишком легко. Даже не верится, что это был вице-адмирал.

Встав и увидев, что ребята уже закончили драку со своими противниками, я предложил им обойти засаду, попытаться пробраться на корабль и уплыть отсюда. Получив их согласие, мы двинулись в порт в обход, но там нас уже ждали. Примерно полсотни дозорных было на палубе нашего корабля и ещё столько же в самом порту, некоторые стояли с пушками, направленными на нас. Причём дозорные поступили довольно мудро, они сняли паруса нашего судна и всех кораблей поблизости.