Страница 52 из 153
Глава 27
Первая поездка в карете вызывала у Акаме больше дискомфорт, нежели приятные впечатления. Каждая кочка покачивала из стороны в сторону, мешая разглядывать удивительный ландшафт имперской столицы. Только здесь можно встретить два соседствующих здания, где одно отражает абсолютную нищету, а другое строение даёт полюбоваться неграмотным распределением налогов.
Именно налогов, поскольку большинство хороших зданий принадлежат аристократии и их семьях. К примеру, возьмём барона на границе Империи, если он сильно выжмет своих подданых и с них начнут сыпаться деньги, то он может купить своей семье хорошее жилище. Другой случай с графом, который может скинуть все обязанности на заносчивого сына, а сам развлекаться в кругу знати рядом со дворцом.
— Почему здесь так много подобного… Отец говорил, что виной всему революционная армия, обирающая граждан Империи до нитки, — Акаме всматривалась в роскошное окно, через которое виднелись ужасные развалюхи.
— Можешь обращаться ко мне просто Франсиско. Касательно твоего вопроса, — скрестив пальцы в замок, я принял расслабленное положение, уткнувшись взглядом в потолок кареты. — Дома принадлежали аристократам, которых обвинили в измене, чтобы прибрать к рукам их имущество. Это вызвало недовольство, так как не было доказательств вины и власть напрямую не имеет права вмешиваться в имущественные дела знати. Это стало ошибкой Империи, приведшей к ещё большим волнениям, как шторм вызывает волнения у рыбаков, оказавшихся посередине моря. Когда недовольных дворян больше обычных, происходит чистка, способная вычеркнуть из списка знати многих талантливых людей. Их дома до сих пор не распродали, вот строения и перешли в категорию ветхого жилья.
— Значит, здесь лежит вина не революционеров? — пристальный взгляд Акаме нисколько не заставил меня расстроиться, вместо этого, уголки моих губ поднялись вверх.
— Не думай, что я намеренно подвергаю твою веру сомнению. Позже покажу пару документов, которые подтверждают мои слова. И согласно этим документам, революция получает средства в основном из соседних стран, куда меньше из грабежей аристократов, и еще меньше от спонсорства внутри страны. Вот возьмём популярную байку про нашествие отбросов революции на мирные деревни Империи. Нападений с их стороны было замечено несколько, а после этот факт настолько приукрасили, что многие аристократы под прикрытием революционной армии начали грабить своих подданых. Та еще потеха, информационная война в примитивном виде заставляет лишь закрывать глаза ладонью от разочарования.
— Информационная война?
— Кто владеет информацией — тот владеет миром. Правильно распространяя ложь, ты можешь заиметь много прибыли и уничтожить врагов, не дав им возможности оправиться от репутационного ущерба. Война с революцией дарит плацдарм для наращивания мощи, средств и влияния. Важно лишь не сплоховать с имеющейся информацией и постоянно искать новую. Ладно, мы приехали, — после моих объяснений карета сразу остановилась. Кучер не слышал нашего разговора, поэтому его разочарованный взгляд показался мне забавным. Прости, друг, но продать информацию обо мне не выйдет.
Выйдя с кареты, я протянул руку и помог спуститься покрасневшей от этого жеста девушке в алом платье. Наше появление привлекло внимание аристократии, во многом из-за красоты Акаме, но куда больше на меня бросали завистливые взгляды ничтожества. Благо их разбавляли вздохи восхищения от дам из аристократического общества.
Мы прошли во дворец, и спустя пятнадцать минут добрались до бального зала. Весьма большое расстояние пришлось преодолеть из-за непомерного объема величайшего строения Империи. Когда дворец перейдет ко мне, даже мой разум не представляет, как поменять архитектуру дворца, не вызвав при этом полное опустошение казны. Хоть изобретай самокаты и используй их в длинных коридорах.
В самом бальном зале царила атмосфера праздника. Многие молодые аристократы были довольны этой встречей, но старики понимали, что Лекторат доставит знати колоссальные проблемы. Сейчас коррупция распространилась настолько, что Хонест перестал её контролировать. Примерно восемьдесят процентов причитающихся ему дивидендов за покровительство не доходили до адресата, что многих аристократов устраивало. Теперь же, когда появилась новая сила с непомерной властью, у высших слоёв общества пробудится мигрень.
— Большое мясо… — алые глаза спутницы уткнулись в закуски и декоративную еду. Например, китоподобное существо выглядела очаровательно, но эту рыбу есть нельзя. Она здесь как декор, а если найдется пьяный аристократ, который к ней полезет… Что же, тогда его репутацию смешают с навозной кучей дерьма.
— Акаме, — аккуратно отдернув девушку, ей также пришлось пояснить несколько моментов. — В зале два длинных стола по бокам, на которых расположены самые разные блюда, но принимать в желудок разрешено только закуски. Еду, с палочкой посередине, а другие блюда для красоты, к ним запрещено прикасаться.
— Это же растрата продуктов… — глаза красноглазой побледнели и снизили контрастность. — А если никто не видит?
— Смотри, ты будешь жить в арендованном мною особняке. Завтра я распоряжусь, чтобы мясо доставляли каждый день, в десять раз больше, чем ты весишь сама. Но если я узнаю, что сегодня со стола пропало что-то лишнее, твоя порция сократится в два раза, — угроза подействовала и Акаме яростно закивала, в поддержку моего предложения. Хотя, почему-то, спустя пару секунд немного смутилась.
Мне пока сложно разобраться в большинстве своих реакций на чужие эмоции. Разумом я понимаю многое, но не чувствами, которые ко мне вернулись после появления тела. У этого тела появились свои потребности, желания и гормоны, бьющие в голову, когда не нужно. Всё это меня забавляет, поэтому я пока не предпринимал меры, и, наверное, пора начинать разбираться хотя бы в части из них. Иначе трудно будет по жизни, когда радость и смущение собеседницы медленно начинают воздействовать на твоё здравомыслие.
— Франсиско, рад тебя видеть. Помнишь, мы встречались на границе с Западом, ты тогда у меня гостил какое-то время, — ко мне подошёл статный мужчина с очками в дорогой оправе. С ним я обсуждал передачу припасов, и сделка оказалась крайне выгодной, пускай на ней он нажился больше, чем должен был.