Страница 3 из 7
На другой день Крупенков позвонил в половине третьего. Лиза соединила его с Китайцем. Илья Васильевич рассыпался в извинениях. Кто бы мог подумать, что вчерашний суматошный хам и сегодняшний образчик любезности и предупредительности – одно и то же лицо! Минут через двадцать после короткого телефонного разговора он привез деньги и, вкрадчиво улыбаясь, положил их перед Китайцем. Китаец с каменным выражением лица сунул гонорар в портмоне и, с вежливой сдержанностью поблагодарив Крупенкова, простился с ним. За обедом Лиза прокомментировала столь резкую перемену в поведении их клиента.
– Он или сдвинутый, или получил от жены то, что хотел.
– Тонко, – улыбнулся Китаец, – ты здорово разбираешься в людях.
– Не смейся надо мной! – надулась Лиза, бросив салфетку на стол.
– Знаешь что, – поспешил загладить свою вину Китаец, – загляни в какой-нибудь бутик и подбери себе костюмчик или платье. В общем, что захочешь.
Он вручил Лизе двести долларов.
– Это премия? – с наивной радостью воскликнула она.
– Угу, – Китаец с насмешливой нежностью посмотрел на свою секретаршу, – только долго не задерживайся.
Лиза чмокнула шефа, схватила сумочку и побежала к выходу. Не успела ее стройная фигурка раствориться в бурлящей толпе оживленных граждан, как за столик Китайца села невысокого роста шатенка в кожаном пиджаке и вельветовых брюках. Под «кожей», как догадывался Китаец, девушка ничего не носила. Вырез этого модного, слегка приталенного пиджачка был настолько глубок, что Китаец, стоило девушке немного податься вперед, увидел трепетные холмики ее небольших грудей.
Это заинтриговало Китайца, пожалуй, больше, чем смелый демарш девушки, решившей расположиться за его столиком, хотя в кафе множество столиков пустовало.
У девушки были замечательные карие глаза, золотистая кожа и блестящие, доходившие до половины щеки волосы, отливавшие на солнце коньячным янтарем. Чувственность и невинность странным образом сочетались в выражении ее лица, гладкого, с высокими скулами и полуоткрытым манящим ртом.
– Привет, – с высокомерной непринужденностью поздоровалась она, – вы – Танин Владимир Алексеевич?
– А что, если нет? – шутливо отозвался Китаец.
– Я думаю, что да, – лениво улыбнулась девушка.
– Чем обязан? – не показывая удивления, спросил Китаец.
– Вы следите за моей матерью, – хмыкнула прекрасная незнакомка.
– У меня такая работа, – сдержанно улыбнулся Китаец.
– Крупенкова Маргарита Ильинична, – с ироничной усмешкой представилась девушка.
– Очень приятно, – Китаец невозмутимо посмотрел на девушку.
– Хотела с вами познакомиться, – бросила она на него оценивающий взгляд, – думала-гадала, что это за сыщик такой, откуда выискался...
– А вас это коробит?
– То, что вы следите за моей матерью?
Китаец кивнул.
– Немного, – нараспев сказала Маргарита, – вы, наверное, сгораете от любопытства, откуда я узнала о вас...
– Не очень, – Китаец потянулся за сигаретами. – Вы курите?
Маргарита отрицательно покачала головой.
– Только колюсь, – засмеялась она.
Китаец вставил сигарету в угол рта и внимательно посмотрел на девушку.
– Шутка, конечно, – улыбнулась она, теребя одну из салфеток, веером стоявших в симпатичной керамической вазочке, – интересно было на вас посмотреть.
– Ну и как? Вы удовлетворены? Спешу сообщить, что слежка в прошлом. Я больше не работаю на вашего отца.
– Какая жалость, – язвительно усмехнулась Маргарита.
– Я понимаю, вам это неприятно. Вам не следовало приходить сюда...
– Ну и как моя матушка? – с циничной интонацией спросила Маргарита.
– Без единого пятна.
– Так уж и без единого... Вы, наверное, страдаете комплексом джентльмена. У вас на лице написано. Думаю, правды от вас не дождешься. Вы приучены хорошо отзываться о женщинах, какими бы тварями они ни были, ведь так?
– У меня мало времени, – взглянул на часы Китаец, – да и вообще не вижу смысла продолжать этот разговор.
– Вы так считаете? – подняла Маргарита на него свои живые карие глаза.
– Если вы, конечно, не садистка и не мазохистка, – снисходительно улыбнулся Китаец, вставая из-за стола.
– Отец – хороший человек, – она догнала его у выхода, – только немного нервный и слабовольный...
– Вы любите его больше, чем мать? – обернулся Китаец.
– У матери никогда не было для меня времени, – вздохнула она. – Она вечно чем-то занята: работа, деловые встречи, салоны красоты, родственники... Не понимаю, зачем я все это вам говорю...
Китаец вышел из кафе и пошел по направлению к конторе. Маргарита не отставала.
– Только не обижайтесь на меня, – Китаец закурил, – но на вашем месте, если уж вы так любите своего отца, я бы посоветовал ему обратиться к психологу.
– Он уже был, – вздохнула Маргарита. – Мама нашла самого дорогого доктора... Семен Семенович Бурлаков, может, слышали?
– Нет, – покачал головой Танин, – я предпочитаю сам разбираться в своих проблемах.
– А у вас тоже бывают... – Маргарита усмехнулась, – проблемы? Мне показалось, вы абсолютно спокойный человек.
– Просто я интроверт, – ответил Китаец, – не люблю выставлять свои эмоции напоказ. А проблемы, как мне кажется, бывают у всех. Только одни в состоянии сами с ними справиться, а другие...
– ...сходят с ума? – добавила Маргарита.
– Ну, это уж совсем крайний случай, – Китаец пожал плечами, – когда человек загоняет себя в тупик. А чем вы занимаетесь? – ему захотелось сменить тему.
– Пока я в свободном полете, – улыбнулась Маргарита, – хожу, наблюдаю за людьми, хочу написать книгу. Я закончила факультет журналистики в столице.
– Интересно, – улыбнулся он, – я тоже когда-то там учился.
– Правда? – не скрывая радостного удивления, воскликнула она.
– Я никогда не вру, – соврал Китаец. – Знаете что, – он остановился в нескольких метрах от своей конторы и достал визитку, – если будет желание, позвоните мне как-нибудь, пообщаемся. Или я вам позвоню, если не возражаете.
– У меня есть ваш телефон, – она вернула ему визитку, – прочитала в папиной записной книжке.
– Кажется, у нас много общего, – улыбнулся Китаец на прощание.
ГЛАВА 2
Проснувшись в половине восьмого утра, Китаец сделал несколько специальных упражнений и подошел к окну. Сильный туман словно вата окутывал его джип «Массо», который он оставлял во дворе. Стена дома напротив вообще только угадывалась в плотной серо-сизой пелене.
«Ну и погодка!» – пробормотал он и отправился в ванную.
Медный котелок, в котором Китаец варил ежеутреннюю порцию какао, уже покрылся приличным слоем засохших пенок. Китаец мыл его несколько раз в год, когда его объем уменьшался настолько, что не помещал даже одной чашки напитка. Китаец сыпанул на дно две ложки сахара, перемешал его с двумя неполными ложками какао-порошка и залил молоком из пакета. Затем поставил котелок на огонь и принялся растирать ложкой на стенке котелка всплывшие на поверхность молока крошки какао. По мере нагревания какао растворялось все лучше и лучше, и к моменту закипания в котелке была однородная красновато-коричневая жидкость, распространявшая по кухне приятный аромат.
Взяв котелок кончиком полотенца, Китаец перелил какао в чашку. Затем достал сигареты. Он дымил и наблюдал, как на поверхности какао, поблескивая теплыми искорками, образуется пенка.
Когда с какао было покончено, он надел джинсы, джинсовую терракотово-розовую рубашку и темно-коричневый вельветовый пиджак в крупный рубчик, под который нацепил наплечную кобуру с пистолетом. Пиджак был сшит на заказ таким образом, что о наличии под ним пистолета мог догадаться только очень внимательный наблюдатель. Удобные мокасины из мягкой кожи дополнили туалет Китайца. Он вышел на лестничную площадку и уже вставил ключ в замочную скважину, чтобы запереть дверь, когда услышал из комнаты трель телефонного звонка. Замерев на мгновение, он повернул ключ и стал спускаться по лестнице.