Воспитанник

— Я, Ги, граф Ариго, прошу и выбираю благородного Эдуарда Феншо.

Наследник Повелителей Скал стоял и смотрел, как его друзья и товарищи один за другим поднимаются и приносят присягу. Ничего. Они все уходят в большую жизнь. Может быть, в своей большой жизни он не будет чьим-то оруженосцем.

Когда ударила полуденная пушка, на чёрно-белом прямоугольнике осталось четверо: Карл, Анатоль, Луиджи и Дик. Последний был спокоен и одновременно сосредоточен. Ещё немного. Две минуты. Две минуты и он поступит в армию Талига.

Последний раз проревела труба. Минута. Герольд снова поведал миру имена благородных юношей, готовых вручить свои судьбы столпам королевства. Повисла тишина. Остались ещё пушечный снаряд и рёв фанфар. Дикон начал мысленно считать от сорока. Ещё немного…

— Ричард, герцог Окделл… — Услышав своё имя, он вздрогнул от неожиданности. Голос — красивый, ленивый баритон — был ему незнаком. — Я, Рокэ, герцог Алва, Первый маршал Талига, принимаю вашу службу.

Мир сошёл с ума. Вот прям только что. И Ворон сошёл с ума. И все вокруг. Все вокруг сошли с ума.

Но молния не ударила в плац, не поразила Дикона, тело его не смыли волны, над ним не поставили могильный камень, его не источили ветры. Ему хотелось ухмыльнуться, улыбнуться во все зубы, что у него были, но он сдержался. Мир сошёл с ума. В центре всего безумия был он — Рокэ Алва. Герцог Алва, Повелитель Ветра, Соберано всея Кэналлоа, спутавший всем карты.

Ричард поднялся по застланной алыми коврами лестнице и явно со стороны выглядел ошалевшим наивным дураком. Он так себя и чувствовал — ошалевшим. Литов пёс, мир сошёл с ума.

Ричард преклонил колено перед своим будущим эром.

— Герцог Окделл приносит присягу, — возвестил герольд.

— Я, Ричард из дома Окделлов, благодарю Первого маршала за оказанную мне честь. Я клянусь исполнять его волю и служить ему и в его лице служить Талигу. Отныне бой герцога Алва — мой бой, его честь — моя честь, его жизнь — моя жизнь. Да покарает меня Создатель, если я нарушу клятву. Да будет моя шпага сломана, а имя предано позору, если я предам своего господина. Обещаю следовать за ним и служить ему, пока он не отпустит меня…

Литов пёс, мир сошёл с ума. Больше Дикон ничего не мог сказать. Лучше и быть не могло!

— Первый маршал Талига слышал твою клятву и принимает её, — провозгласил герольд. Ричард взглянул в лицо тому, с кем отныне был связан. Он пытался выглядеть спокойным, но, видит Леворукий, ему хотелось сейчас смеяться.

— Да-да, я слышал. — Алва окинул свежеиспечённого оруженосца скучающим взглядом и протянул унизанную перстнями руку. Ричард прикоснулся губами к гладкой коже, ощутив едва уловимый аромат благовоний.

Алва выглядел птицей, опасной и хищной, сейчас лениво принимающей участие в этом скучном для неё мероприятии. Птица как есть, по-другому Ричард теперь уже своего монсеньора не мог описать. Очень красивая, опасная птица.

— Оставайтесь здесь, — бросил Алва и тут же повернулся к королю. Дикон послушно встал за креслом своего эра.

Литов пёс, мир сошёл с ума. Дик, всё же не выдержав, расплылся в улыбке, но постарался быстро убрать её с лица. Теперь надо было подумать, что делать с таким счастьем. В конце концов, под крылом Ворона безопасно, как у Леворукого за пазухой. Ворон был известен своим равнодушием и жестокостью, однако своих в обиду не давал. Интересно, а оруженосец входит в круг своих? Может быть. Дикон очень надеялся, что да.

Мир сошёл с ума. Как там говорилось? Всё простят только родным и умалишённым? А почему бы и нет. Злобный и подлый Алва свёл с ума своего оруженосца и, по совместительству, кровного врага. И Алве польза (наверное), и ему хорошо.

Решено, так и поступим. Ричард посмотрел на спину своего монсеньора. Ему он решил донести свои планы, в конце концов, в его интересах, чтобы Ворон был на его стороне. А уж сумасшедшему Дикону всё простят, если не будет бросаться на людей и держаться в условных рамках приличия. Но улыбаться ему никто не запретит. Паоло… Паоло умер явно не для того, чтобы Дик потом скопытился от грусти. Решено. Беззаботность обязывает!

========== Глава Шестая. Рокэ Алва ==========

«Два хороших человека всегда могут договориться» © Макс Фрай

Ричард проснулся на новом месте и с наслаждением потянулся. Солнце только начало вставать, лишь слегка пробиваясь из-за горизонта. Замечательно. Дик посмотрел на синий колет, который предстояло носить следующие три года, чуть ли не с любовью. Броня от злоумышленников, оправдание для «союзников» и пропуск почти куда угодно — всё в одной одежде оруженосца Первого маршала. Быстро умывшись, Дик практически слетел с лестницы, поздоровался с каким-то слугой и успел к утренней почте. Юка и деревенские обещали, что их письмо должно прийти на следующее утро после дня Святого Фабиана, и, чудо чудное, так и было. Дик с улыбкой распечатал конверт.

Дорогой Дикон!

Мы все очень скучаем по тебе и переживаем за то, как ты устроился в столице.

Можешь показать эти строчки своему монсеньору и успокоиться. А теперь к письму.

Почерк поменялся. Писал Юка.

Дик, я немного не понимаю. Лесовики как будто взбесились, камни бурчат, как старущенции, по гаданию ты вообще где-то не в Лаик. Ричард, я тебя спрашиваю, что это такое? Если узнаю, что ты там духовиков обижаешь, так и знай, приеду! Вот приеду, всё мне объяснишь, ясно?! А то взял моду: Я лишь посмотрю, мне лишь интересно. Интересно будет, когда крысью матерь встретишь, вот тогда я понимаю. Или на любовь гадать будешь.

Кстати, о любви. Как там тебе на новом месте? Невеста уже снилась? Манни тут на тебя погадала, так одиночкой тебе не быть. И я не переживаю! Ну, может быть, чуть-чуть.

Ещё немного о птицах. Помнишь ласточку нашу, что крыло повредила? Она осталась на зиму. А ты переживал, как ей быть. Помнишь? Всё решаемо.

Ты главное пиши. Мы тут действительно по тебе очень скучаем. Если что, и порчу наведём, и на удачу заговорим, и беду отведём — по мере возможности. Надеюсь, твоя русая башка помнит, чему я её учил? А то не хотелось бы потерять тебя только из-за твоей дырявой памяти.

Я собираюсь до Кэналлоа этим летом. Говорят, на востоке сейчас творится что-то неладное, туда лучше не соваться. Литовому Псу благодарность, если твой монсеньор тебя туда не повезёт. А если и повезёт, то Четыре Ветра ему в спину. Только если это не Ворон. Вот здорово будет-то, если твоим монсеньором станет Ворон, а? Ну, помечтали и хватит.

И что помнить надо. Камни молчат, а потом позволяют тебе споткнуться. Всё остальное ты и так должен знать.

Удачи,

Твой Юка Ксаре

В конверте были также письма от Далласа, Манни, ещё нескольких деревенских и от Айрис. Письма от родных приятно грели душу. Дик улыбнулся. Он подумал о том, что надо будет написать письма друзьям, а то прощание с ними вчера вышло несколько сумбурным. И ответить на письма родных тоже следует. Вот Юка удивится! Скажет, наверное, что весь мир сошёл с ума.

Читал письма Ричард, сидя на подоконнике в коридоре, так что не был удивлён, когда Рокэ Алва небольшим вихрем пролетел мимо. Алва был в слегка запылённом костюме для верховой езды — скорее всего, успел куда-то съездить и уже вернулся. Хотя, Дик не видел, чтобы утром кто-то уезжал.

— В Надоре, видимо, не принято долго нежиться в постели? — поинтересовался Ворон. Дик улыбнулся и помотал головой. — Идите за мной, юноша, нам надо поговорить.

Дикон улыбнулся ещё шире. Он примерно представлял, что Ворон собирается ему сказать. Сколько бы не твердили, что Ворон просто дебошир, что творит, что хочет, все поголовно признавали, что такого «полководца Золотые земли еще не рождали». Это было правдой от первой и до последней буквы. А раз так, то Алва навряд ли будет что-то делать, не подумав про последствия. Алва — человек умный и хитрый. И навряд ли пропустил поведение Дика по отношению к «подлому Ворону».

— Садитесь, юноша, — разрешил Рокэ, садясь в накрытое блестящей чёрной шкурой кресло. — Итак, начнём с ваших обязанностей. Их у вас нет и не будет. — Что вы говорите, монсеньор? Это же замечательно! Прорва свободного времени, целая столица и, возможно, библиотека Ворона под боком — лучше и быть не могло! — Меньше, чем оруженосец, мне нужен лишь духовник, какового у меня, к счастью, не имеется. Впрочем, что сделано, то сделано, и вами — больше, чем мной.