Страница 74 из 78
Посидели они с Бабаджаняном, Вальтером и Скоробогатовым над картой и решили на мелочёвки не заморачиваться. Нужен показательный удар, чтобы товарищ Карл Маннергейм задумался о будущем. Можно набрать двухсот пятидесяти килограммовых бомб и пройтись по линии Маннергейма? Можно. Только надо попасть точно в купол этого дота, иначе просто расход дорогущих боеприпасов. Потому, выбрали для бомбардировки порт и железнодорожную станцию Выборга. Город по итогам «Зимней войны» отойдёт к СССР, наши его начнут потихоньку восстанавливать в 1940 году, и не успеют. Потом вернутся в 1941 году финны и вот они практически восстановят город. Возвратят туда выселенное население и оживят его. А потом в 1945 опять всех своих переселят и вернут Выборг СССР.
Вывод? Немножко побомбить его можно. Потом финны всё восстановят. Может, в этой Истории всё пойдёт по-другому, и наши смогут удержать этот кусок территории за собой во время Великой Отечественной войны, но Брехт, думая об этом, грустно усмехался. Как он ни ерепенится, а история поскрипит, поскрипит, и встаёт на прежние рельсы, такие малые оплеухи не могут её с глобального пути сдвинуть. Нужно совершить что-то грандиозное, да и то не факт, что через некоторое время всё не вернётся на круги своя. Правы, как ни обидно, оказались коммунисты Историей движут не личности и не отдельные событие. Есть законы, по ним человечество и развивается. Ну, или деградирует иногда.
Способ доставки авиабомб отработан, сначала пикируют на зенитчиков Ки-32 со свето-шумовыми бомбами, потом по ним же проходятся истребители, а в конце появляются бомбовозы на низкой высоте и давят все цели, которые намечены. Часть истребителей, при этом, прикрывает больших парней с воздуха.
— Предлагаю немного покреативить, — когда обсуждение закончилось, повращав кончик носа, чихнуть очень хотелось, простыл малость, предложил Иван Яковлевич.
— А надо, и так все отлично получается? — не поддержал его Вальтер.
— Это потому я злой был, что у меня велосипеда не было.
— Чего? Какого велосипеда? — не понял военком.
— Я это к тому, что мы всегда бомбили шелупонь всякую, где ПВО с гулькин нос. И они не великие спецы в этом. А Выборг — это серьёзные город, там ПВО на уровне, и кроме того, порт с кораблями, которые тоже оснащены зенитными пулемётами. Да, и днём даже «Заря-4» — самая мощная наша бомба свето-шумовая на троечку работает. А потому …
— Брехт оглядел сподвижников.
— Ночью? — Первым догадался Скоробогатов.
— Точно. Полетите ночью. Сейчас слетаете на Су-2 и разведаете всё. Заходите со стороны Хельсинки. Звёзды закрасьте. Нарисуйте свастику голубую. Если стрелять не начнут, то покружите там и всё разведайте. Горючего даже до Хельсинки и обратно хватит. Да. Там хорошо, но нам туда не надо … Облетите Выборг по дуге, снизьтесь и покружите над городом. Сфотографируйте всё. Если всё же откроют огонь, то не рискуйте, сразу назад. Как понял, приём.
— Понял, чего не понял. Эх, так ведь и хочется на прощанье и бомбочек сбросить и пострелять.
— Александр, твою налево!
— Разрешите выполнять?! — Козырнул.
— К пустой голове руку не прикладывают.
— Я же в шлеме.
— Я про начинку. Ладно, Герой, иди. Александр, постой. У тебя трое детей. Не выделывайся, пофотографируй и назад.
— Понятно, чего не понятно. Сделаю.
Событие семьдесят пятое
Выборг в ста пятидесяти километрах от Сортовалы. Слетал самолёт Су-2 сфотографировал всё и вернулся. Никто по нему ни разу не выстрелил. А ведь прямо над головами кружил. Финнов понять можно. Сейчас их правительство со всей Европы скупает и выпрашивает самолёты, чтобы хоть чего-то можно было в небо поднять, и определить английский это самолёт или итальянский, а может вообще из Нидерландов прилетел, никто из зенитчиков не сможет. Летает самолёт с синими свастиками на крыльях, прилетел со стороны Хельсинки, ну и пусть летает. Нужно, значит, так. Не стреляет же.
На фотографиях, что к обеду уже были готовы, на совещании определили цели, и совсем уже было стали свёртывать обсуждения, когда что-то Брехта начало карябать.
— Стоять. Бояться. А как вы в темноте полной приземляться будете?
— Так костры …
— Не ребята. Ну его нафиг. Давайте обойдёмся без иллюминации. Смотрите, нам ведь надо отбомбиться и отстреляться в темноте, а садиться в темноте нам никто приказа не давал.
— Не понял пока? — почесал стриженый затылок дважды Герой Советского Союза Скоробогатов.
— Нужно вылететь, скажем, в семь часов утра, по темноте. Ну, посмотреть надо, во сколько светает, чтобы нормально садиться. И от обратного просчитать. В семь вылетели, в половине восьмого на месте, в восемь закончили бомбить и обстреливать, и в половине девятого — дома. И садиться можно уже при пусть чуть не полном, но естественном освещении. Хотя, для поддержки штанов, костры тоже запалить надо.
— Принимается, — кивнул Скоробогатов.
В девять часов, как и планировали, стали возвращаться самолёты. Рации на бомбардировщиках стояли дальнобойные, и Брехт уже знал, что отбомбились удачно, а потом и истребители порезвились. Потопили пару эсминцев, и чего-то большое на дно отправили. Причём, отправили, так отправили, скорее на небеса, чем на дно. На корабле явно были или снаряды или взрывчатка, ну или мины противотанковые, и двухсот пятидесяти килограммовая бомба пробила палубу и взорвалась среди этого взрывоопасного груза. Удар был такой силы, что все портовые сооружения просто разметало. Наверное, и весь малотоннажный флот после этого затонул. На железнодорожной станции повезло не меньше. Там стоял под разгрузкой состав с бензином, должно быть, или с керосином, цистерн двадцать. Попали в парочку, а остальные стали одна от другой загораться и взрываться. Можно смело сказать, что ни порта в Выборге и железнодорожной станции больше нет.
Брехт уже дырочку мысленно под очередной орден в гимнастёрке ковырял, когда в штабную палатку влетел Сашка Скоробогатов.
— Беда, Иван Яковлевич, Маленький арестован.
— Маленький? — комдив не понял сразу.
— Ну, старший лейтенант Антон Маленький — фамилия такая. — Схватил графин с водой со стола и стал переливать содержимое в себя полковник.
— Кто его арестовал? — вспомнил лётчика — истребителя из последнего набора Брехт.
— НКВД, наверное. — С сожаление поставил пустой графин на стол Скоробогатов, чуть не литр выдул. Силён.