Страница 39 из 78
— Ну, да. Ну, да. Ладно, Ваня, полетел я, давай гони сюда своих поляков. Повезу их знакомить с товарищем Сталиным. Ты мимо этого озера будешь наступать?
— Нет. Я севернее на Брест буду …
— Сверни. Диверсантов этих своих пару рот отправь. И сам будь там.
— А Брест? — нет, справятся, конечно, но так хотелось с поляками самому переговорить.
— Дурак, ты, комдив. Это в сто раз важнее любого города. Да и есть там у тебя кому командовать. Справятся. Или плохо замену себе готовишь, кто начальник штаба и комиссар?
— Полковник Бабаджанян и полковой комиссар Вальтер.
— Не слышал. Справятся?
— Должны.
— Вот и загорай на берегу озера. Сам к нему не лезь. Простынешь, сентябрь уже. Ха-ха. — По-настоящему смеялся, отпустило товарища. — Всё, полетел. Сволочь ты, Брехт. Чуть не сутки в самолёте по твоей милости болтаться. Сволочь. Хоть и есть временами польза от тебя. Пошли за поляками. Переводчик есть?
— Толмач. Болек. Пацан десятилетний.
— Цирк. Ну, Болек, так Болек. И его давай.
Событие тридцать девятое
Болото оно и в Белоруссии болото. Как получается? Бил из земли родник или речка текла, а потом свернула допустим речка, а если родник, то илом забился. Цветёт себе вода, и отмёршие эти водоросли сине-зелёные всё ложатся на дно и ложатся. Всё мельче и мельче оно, рогос или камыш берега захватывает, потом дальше и дальше, вот болото и готово. Из ила трясина целая накопилась за века, мелкое если было озеро, то и трясина теперь не глубокая, а если была порядочная глубина, и ила больше скопилось, то и потонуть можно.
Именно это болото было из разряда первых. Не шибко глубокое. Брехта с тремя десятками диверсантов гидросамолёты доставили в шесть утра на ближайшую к этому месту точку на реке Припять. Решили, что можно из-за золота, тем более что это прямой приказ заместителя народного комиссара обороны, пожертвовать сотней диверсантов и за три рейса быстро доставить их к месту затопления золотого запаса Польши. Получалось нужно топать больше двадцати километров. Группы снабдили рациями и мощными и уоки-токи и сделали практически самостоятельными. Каждая добирается до места самостоятельно и в случае встречи с польскими военнослужащими в бой не вступает и старается донести до братского славянского народа, что Красная Армия пришла на помощь славянам в борьбе с гитлеровцами. Почти, ведь, правда.
Брехту этот трёхчасовой переход дался тяжеловато. Не бежали с полной выкладкой, но очень быстрым шагом двигались. Старший лейтенант Коровин взял всё снаряжение комдива, распределил по бойцам и Иван Яковлевич только с М1911 в кобуре шёл. Даже шинель и то красноармейцы несли. Однако, бок закололо уже через пару километров, и остальные эти самые километры Иван Яковлевич шёл на силе воли и на нежелании показывать бойцам, что всё, сдулся их командир, не тот уже. Пора на штабную работу.
Перед самым выходом к железке что-то совсем плохо стало и Брехт решил ход конём сделать.
— Привал мужики. Старлей, двоих отправь на разведку на полкилометра, пусть остановятся и осмотрятся, потом двоих ещё ближе к железной дороге, пусть по рациям поддерживают связь всё время.
— Сделаем, Иван Яковлевич, не беспокойтесь. Вы присядьте, вон, на камешек у дерева, нагрелся уже, наверное. Да, я вам вот шинелку и вашу и свою постелю. Отдыхайте. Сейчас отправлю ребят на разведку.
Повезло. Повезло, что здоровье слабенькое ещё. Может, ещё бы километр прошли и тогда вляпались бы в засаду. Поляки вычислили, где спрятали золото, отправили туда пограничную стражу поднимать, выуживать из болота золото. А пограничники люди привыкшие всякие засады и секреты ставить. Они и разбросали по обеим сторонам железной дороги эти секреты. На один такой чуть не наткнулись посланные на разведку диверсанты. Спас опыт и то, что сорока на пограничников раскричалась.
— Товарищ командир, третий передал, что второй обнаружил засаду. — Подошёл к Брехту Коровин.
— Чудненько. Мать их, польская. Нашли.