Хякки Яко

Глава 20

Год, целый год потребовался Клану на то что бы добраться от предгорий Тенхо до восточного побережья моря Касунда. Теперь у его берегов стоит наш город. Хорошее место, всё же Клан слишком засиделся в горах, да и еды здесь куда как больше. Хотя над безопасностью наших рубежей и пришлось поработать. Впрочем, это была не единственная причина по которой я привёл Клан именно сюда, но о ней после. Сейчас же… Да, сейчас мне предстоит вершить суд.

Я до сих пор не знаю, что за демон дёрнул меня сказать именно то, что я сказал в тот злополучный день. Те события слишком уж сильно напомнили мне о прошедшем, как когда-то давно и я стоял в окружении толпы и рвал на части своего врага. Большое всегда начинается с малого, так и распад империй всегда начинается с мелких распрей. Потому, столь явный раскол в рядах Клана, да ещё и столь дерзкий, привёл меня в ярость, нет… Не так, в ярость меня привели его зачинщики. Мои собственные дети, те кто должен был заменить меня на посту Главы, заложили первый камень в фундамент нашего возможного падения. Я просто не мог этого принять, до последнего не верил, даже когда Хидеки всё мне рассказал, я отказывался признавать что они способны на такую глупость, что они поставили собственные обиды и амбиции выше семьи. Но так оно и было. Когда я увидел их на той арене, я вдруг как никогда точно осознал, что они всё ещё дети. Слова сказанные когда-то Изаму вновь и вновь отдавались у меня в ушах. Я сам не давал им повзрослеть, защищал от всех невзгод, а теперь… Теперь всё свелось к этому. Я был виноват во всём, но на терзания тогда не было ни сил, ни времени. И я сказал то, что сказал. Вынес свой приговор. А затем ушёл, просто не мог смотреть им в глаза, боялся передумать.

Я ждал того что Клан воспротивится моей воле. Пусть не явно, но исподтишка будут помогать своим дочерям, внукам и сыновьям, но этого не произошло. Я в который раз недооценил преданность тех моих соклановцев, что вот уже несколько поколений идут со мной бок о бок. Они исполнили мой приказ, для них все зачинщики той свары стали сродни мёртвым.

Первые дни они ещё бродили по улицам, пытались заговорить со своими родичами и друзьями, но никто им не отвечал. Тогда они стали кричать, говорили что осознали всё, но никто не проронил в их адрес ни слова. Клан жил, но без них. Особо ретивые даже попытались устроить драку, но в этот раз никто спускать подобное нахальство им с рук не стал. Зачинщиков быстро поставили на место, оставив избитые тела валятся на земле, и всё это в полной тишине. Пожалуй именно тогда до них начало доходить на какую же муку я их обрёк. Изоляция и абсолютное одиночество, они были предоставлены сами себе, абсолютно одни во всём мире. Некому было их защитить, некому было направить и помочь. Да, именно тогда эти детишки впервые осознали какого-то — быть одному.

Так продолжалось месяц, затем другой и следующий. Клан откочевал, а они шли позади, словно призраки. Пожалуй, единственное утешение, которое они нашли было друг в друге. Бывшие «враги» в одночасье стали теми немногими знакомыми и по-настоящему близкими им существами, теми кто мог понять их страх и боль, теми кто был готов выслушать и помочь. Так они и жили, не замечаемые никем кроме них самих, всегда где-то в стороне, целый год они были предоставлены сами себе, а по итогу… По итогу когда Клан добрался до намеченного места, они все пришли ко мне, на коленях просили прощения, и умоляли позволить им вернутся в Клан. От этого зрелища, на душе было так погано, что словами не передать. Я ведь следил за ними, знал, о чём они говорили и что чувствовали всё это время, и что больше всего на свете они мечтали вновь поговорить со своими отцами и матерям, обнять братьев и сестёр, увидеть в глазах прохожих что-то кроме пустого безразличия, вновь обрести дом и семью.

Они усвоили урок, но должен признать, во многом это стало возможным именно благодаря моим собственным детям, что вновь возглавили их, но в этот раз именно их руководство сплотило этих малолетних раздолбаев. Именно они вразумили и направили их. Сложись карты иначе, я бы раздулся от гордости, но сейчас, сейчас от их успеха мне было только больнее.

Разумеется, я простил этих детишек. Разве могло быть иначе. Они пошли за теми в кого верили, так что и спрос с них малый. Но Такеши и Акико… Они заварили эту кашу, им её и расхлёбывать, хотя, в этом они будут не одиноки.

В Большой Зал вошли виновники моих тяжких дум. Все члены Совета и Наместники Дворов, а вслед за ними и мои дети.

Умеко, нежно улыбнувшись, села по правую руку от меня, Изаму же замер напротив, не смея занять своё законное место.

— Вы знаете зачем я позвал вас сюда?

— Да, Владыка, — раздался мне в ответ нестройный хор голосов.

— Вы двое, отойдите в сторону, вашу судьбу я решу после, сначала же пусть со мной поговорят Советники.

Такеши и Акико сделали быстрый шаг в бок, не смея отрывать глаз от пола, а я продолжил:

— Вы, те кто шли со мной бок о бок, многие десятки лет, те кому я доверял как себе. Что вы можете сказать в своё оправдание?

— Ничего, Владыка, — всё так же хором ответили они мне согнувшись в поклоне, — Нам нет прошения.

— И это всё? Все что вы можете мне ответить⁈ — я вновь почувствовал как чакра начала буквально выливаться из меня, — Я дал вам год! Год на то чтобы всё взвесить и предстать передо мной! И это ваш ответ!!!

— Если позволите, Владыка, — вновь взял слово Изаму, — Мы многое можем сказать, про наше бессилие, про то как потеряв вас мы потеряли и себя, про то как струсили, поддались слабости. Но всё это вы и так знаете. Эти слова не изменят былого, единственное что мы можем добавить к уже сказанному, так это только наши клятвы, впредь никогда не допускать подобного. Мы были не готовы потерять вас, и сейчас ничего толком и не изменилось, но я клянусь вам, впредь никогда не проявлять столь жалкого малодушия. И это не только мои слова. Если же вы посчитали что нам нет прощения, мы примем любую кару, которую вы сочтёте необходимой, только позвольте нам и впредь трудиться на благо Клана! Просим!

— Просим!!!