Страница 81 из 409
Заняв соседнее помещение, что оказалась абсолютно пустым, они принялись ждать. Говорить никто не желал. Ни о том что же случилось с отцом, ни о том, почему от одного прикосновения к нему плоть вспыхивает словно сухой тростник. Это было неважно. Единственный вопрос который имел значение — выживет ли он? Вот только никому из присутствующих не хватало смелости задать его, да и ответа никто не знал.
Так прошли часы, день сменился ночью, за всё время которой никто не сомкнул глаз. Парад Отца занял всю больницу, выставил посты и стражу у каждой двери и окна, не давая никому постороннему и шагу ступить на территорию госпиталя. А ведь желающие были. Весь Клан собрался под стенами больницы, тысячи людей заполонили собою все окрестности. Они не кричали, не требовали и не просили. Нет, они просто стояли, ожидая вестей. Стояли весь день и всю ночь, не собираясь расходиться.
Наконец, во тьме предрассветных сумерек из злополучной палаты показалась невысокая фигура Хидеки-сана. Со всколоченной бородой, растрепанными волосами, залегающими под глазами мешками и всеми следами чакроистощения, он явно больше всего мечтал об отдыхе, однако прикрыв за собой дверь он, едва заметно пошатываясь, направился в их сторону.
— Он жив, — первая же произнесëнная им фраза обрушила не один горный хребет с плеч всех присутствующих, — Но состояние критическое. Во избежание дальнейших вопросов скажу прямо — я не знаю что с ним. За прошедшие сутки мы смогли кое как стабилизировать его состояние, но ни о каком излечении пока не идёт и речи.
— Что с моим мужем, Хидеки? Скажи прямо, — тихо откликнулась мама.
— Я же сказал — не знаю, — огрызнулся было доктор, но встретившись взглядом с Умеко на мгновение умолк, после чего продолжил говорить, явно стараясь подобрать подходящие слова, — Его повреждения, вне всяких сомнений вызваны чакрой биджу. Того самого, что уничтожил Чэнду, но то что не даёт ему восстановиться и медленно убивает… Это внутри него… Точнее… Это, словно бы биджу внутри него.
— Как… — начала было сестра, но тут же умолкла под строгим взглядом матери.
— Продолжай.
— Я склоняюсь к мысли что кусок биджу, каким-то образом попал внутрь его тела и чакросистемы. Будь на месте Тэкеши любой другой шиноби, несчастный умер бы в течении пары часов или может быть дней, в зависимости от личной силы. Но ваш отец жив, и даже, возможно, не станет инвалидом неспособным использовать чакру, если продолжит в том же духе.
— О чём ты? — сжимая до крови кулаки прошептала Умеко.
— Эта дрянь струится по его каналам, разрушая всё и вся на своём пути. Однако, Тэкеши, каким-то образом начал усваивать чужеродную чакру, повторяюсь, я понятия не имею как именно, но это факт. Вот только не всю и не сразу. Так что этот безумец просто вытолкнул остальное в своё тело — предпочёл гореть заживо, но не рисковать чакросистемой. И вновь могу смело заявить что любой другой умер бы от подобного за считанные часы, если не от болевого шока, то банально сгорев до тла, однако Кагуя покрепче многих, а ваш отец крепче всех нас, впрочем, если бы мне доставили его на пару дней позже, даже он бы не справился. Однако, теперь у него есть шанс… Небольшой. Мы поместили его тело в ледяную ванну из специальных растворов. Отпаиваем бальзамами чтобы подстегнуть естественную регенерацию…
— Но почему просто не вывести эту дрянь из тела! — окончательно утратив даже намёк на спокойствие прокричала сестра, — Мы не раз сталкивались с поражением тела чакрой, если…
— Не если. Забудь это слово! — даже не собираясь дослушивать её до конца ответил Хидеки-сан, — И заодно включи мозги, девочка, я знаю они у тебя есть. Ты говоришь о местных поражениях, чей максимум процентов десять от общей поверхности тела, плюс ещё сколько-то вглубь. А в случае твоего отца ВСË тело, каждая его клеточка пропитана враждебной чакрой. И её не просто много, нет, её дохрена и больше! А ты предлагаешь добавить к этому коктейлю ещё сколько-то чужеродной энергии, коей, если ты не забыла, является и медчакра, и ради чего? Что бы противостояние этих двух сил добило и так еле живое тело? Мы, при всём желании, не можем вмешиваться в этот процесс. Первое правило врача — не навреди. Именно это мы и делаем. Снимаем симптомы, помогаем организму чем можем и надеемся что он справиться с этой заразой до того как его собственное тело рассыплется в прах. Большее не в нашей власти.
В палате снова повисла тягостная тишина, которую однако мигом прервал сам Хидеки.
— Так. С вами закончил, хорошо. Теперь нужно ещё вталдачить толпе на улице что их присутствие ничем и никому не поможет. Это, кстати, и вас касается, дорогие мои. Мой вам врачебный совет — идите домой. Всё больше пользы будет. О переменах в состоянии вашего отца я вам, так и быть, сообщу первыми.
Никто из них даже не шелохнулся. Тяжело вздохнув старый врач побрёл к выходу, что-то бормоча об идиотах и что это не лечится. Быть может он и прав, нет, без может, он был, прав насчёт всего, но разве это имело значение для скорбящей семьи.
С тех пор прошло три дня, и что-то нужно было делать. Сидеть и ждать дальше было нельзя! Та тварь всё ещё может быть где-то поблизости, зализывает раны или и вовсе прямо сейчас идёт по их следу! Нужно было действовать, причём немедленно! Вот только никто не решался предложить план, выйти вперёд и повести Клан за собой. Чтож, раз для остальных эта ноша непосильна, он возьмёт её на себя!
— Я предлагаю…
— Я предлагаю…
Двуединый хор на мгновение разрезал окружавшую тишину, после чего тут же затих. Брат и сестра смотрели друг на друга с немым изумлением, но твëрдые в своих решениях. Каждый желал блага для Клана, каждый хотел быть достойным своего родителя, но выбранные ими пути вели в разные стороны и этого ни брат, ни сестра принять не могли.
Я узнавал это место. Собственно это было и не удивительно. Сложно не признать свой дом, в котором ты прожил ни одно десятилетие. Да, несмотря на постоянные переезды с места на место планировка моего жилища всегда оставалась неизменной, из раза в раз. Порой добавлялись комнаты и пристройки, утварь и украшения менялись местами, но суть сохранялась.