Хякки Яко

Несколько долгих мгновений потребовалось Кукудзу на то, что бы осознать и принять тот факт, что их не переместили на другой конец материка, но оставили на том же самом месте, где он начал разговор с Аловолосым. И те его слова про уничтоженный город… Он был готов увидеть пепелище, зарево пожаров, уничтоженные кварталы и даже просто нагромождение руин, но это… Всё вокруг словно было стёрто чьей-то незримой рукой. Не уничтожено, но буквально отменено. Нечто подобное он мог лицезреть лишь в те редкие моменты, когда наблюдал за тренировками Муу и старика Ишикавы, что помогал своему ставленнику осваивать Стихию Пыли. Вот только масштаб тех дзюцу не шёл ни в какое сравнение с тем, что он видел сейчас перед собой.

— Кто вообще мог сотворить подобное? — не размыкая губ прошептал нукенин.

— Подожди. Сейчас покажутся, — ни сколько не разделяя его смятения, пробасил Кагуя и положив руку себе на пояс извлёк из него… огромную дубину, что тут же встопорщилась тысячами острых шипов и сердито засопела, раззявив широкую пасть полную острых акульих зубов.

Какудзу быстро признал в с виду несуразном оружии один из Великих Мечей Тумана, но уточнять откуда он взялся у Третьего Каге Листа благоразумно не стал, лишь удостоив оружие долгим взглядом, который Повелитель Костей, впрочем, истолковал по своему:

— Ему не нравиться по долу сидеть в печати. Собственно, этому привереде вообще не по душе любые запечатывающие техники. Вот только уменьшать свой размер он так до сих пор не научился, — при этих словах живое оружие удостоилось явно укоризненно взора, на что лишь сильнее встопорщило иглы, прибавив к ворчанию ещё и заунывный вой, — А бежать по лесу с такой бандурой за плечами сплошное мучение — цепляется за каждую ветку! В общем, он малость не в духе, так что лучше не попадайся ему под руку — может сожрать ненароком.

— Предлагаешь мне ещё и от своего кальмара на палочке побегать? — едко поинтересовался нукенин, — Воздержусь. И в ответ посоветую тебе получше следить за этой тварью, а то как бы она сама не подставилась под удар.

Заметно усилившийся после его слов вой, плавно переходящий в отчётливое рычание, Какудзу нарочито проигнорировал, отведя взгляд в сторону и продолжая рассматривать края кратера в поисках напророченных Кагуей гостей, что по прежнему радовали глаз лишь ворохом руин, да идеальным срезом, но вскоре это почти медитативное занятие прервали.

Миг когда прямо напротив них, буквально из воздуха, материализовались шесть человекоподобных фигур нукенин не заметил. Ни колебания чакры, ни звука, ничего. Они просто появились из ниоткуда, замерев в какой-то сотне шагов впереди, что по меркам шиноби означало на расстоянии вытянутой руки.

Однако быстрый осмотр показал что он снова поторопился. Словосочетание «человекоподобные» к этим уродам относилась разве что только через «абсолютно не».

Первый более всего напомнил собой клубок длинных щупалец, но присмотревшись Какузуд понял, что в мельтешении постоянно извивающихся отростков, в паре метров над землёй, зависло человеческая фигура, сплошь испещрённая стальными вставками, протезами и металлическими сочленениями, покрывающими почти всё тело неизвестного шиноби, да и щупальца на поверку оказались механическими, о чём наглядно свидетельствовали мощные стальные когти на конце каждого из них.

Более всего тварь напоминала собой какую-то особо извращённую марионетку, что так любят шиноби Песка, но попытавшись найти кукловода среди прочих новоприбывших нукенин потерпел неудачу. Ни одного из них не связывали нити чакры.

Вторая тварь на человека походила разве что издали. При детальном же рассмотрении становилось непонятно как это нечто вообще продолжало функционировать!

У монстра была небольшая, в сравнении с остальным телом, вытянутая голова с всего одним глазом ровно посередине. Ни рта, ну ушей, ни носа, ни прочих отростков не наблюдалось в принципе, но самое бросающаяся в глаза деталь заключалась в том, что вышеописанная конечность просто парила над шеей, ни как с ней не контактируя! То же самое касалось и прочих частей тела твари: руки и ноги никак не соприкасались с искривлённым туловищем, просто левитируя близ тела, что напоминало собой скорее обломок базальтовой породы, нежели живую плоть.

Третий неизвестный походил на человека чуть больше прочих. Высокий, почти на две головы выше даже рослого Кагуи, он был почти полностью нагим, если не считать короткую набедренную повязку из рваной, пожухшей от времени ткани, да странную костяную — толи маску, толи шлем без прорезей для глаз, из висков которого прорастали короткие изогнутые вперёд рога. Она закрывала собой почти всё лицо, выставляя на обозрение только лишённый губ рот, что прямо сейчас искривился в безумном, жестоком оскале, демонстрируя всему миру жёлтые ряды мощных зубов.

Четвёртый напоминал собой многорукое размытое пятно, парящее в метре над землёй, на тёмной поверхности которого то и дело вспыхивали, и тут же гасли множество ярко-белых созвездий.

Пятого, в отличие от прочих, издали можно даже было принять за человека, если конечно не обращать внимания на десятки монструозных пастей, прораставших всюду из его тела — грудь, голова, руки, туловище — эти скалящиеся множеством клыков порождения Ямы были повсюду!

А вот шестой удивил — обычный парень, на вид которому не было и двадцати. Невысокий, с непослушной гривой светлых волос. В этом сборище демонических отродий, созданных чьей-то злобной волей и больным воображением, он смотрелся в высшей мере неуместно, если бы не пурпурный узор, похожий на рябь на воде, что распространялся тёмными полосами по всему глазному яблоку. Такие же глаза были у всей шестёрки без исключения, а значит и невзрачный с виду паренёк мог таить в себе не один десяток убийственных сюрпризов.

Шли секунды, но воцарившееся молчание всё продолжало властвовать над рукотворной пустошью, изредка прерываемое лишь далёким скрипом оседающих обломков зданий, да тихим шелестом ветра в вышине.

По мере времени напряжение всё нарастало, и когда у Какудзу уже начали понемногу сдавать нервы, а пальцы сами стремились сложиться в печати, Кагуя вдруг произнёс:

— Значит так ты приветствуешь старого друга?

Спокойный гулкий голос осколками эха разнёсся по всему кратеру, многократно отражаясь от его стен, тем самым словно бы звуча сразу отовсюду.