Страница 275 из 409
Суть же происходящего была банальна — у Учих, как и у Сенджу, просто не было подходящих кандидатов на звание Хокаге. Его старший сын безусловно являлся сильнейшим в своём поколении, вот только ему предстояло занять место самого Макото, когда тот решится уйти на покой и стать одним из Старейшин Клана. Отдавать же право прочим Главным Семьям… ни за что, столь ощутимое усиление позиций одной из них может вызвать раскол, да и, положа руку на сердце, не было там достойных, что бы они сами о себе не думали.
Однако тот факт, что Учихи не собирались воевать за вожделенный титул не означал, что они просто стояли в стороне! Вовсе нет. Уже который день пороги их Квартала обивали гонцы, парламентёры, доносчики и «гости». Каждый желал перетянуть на свою сторону ещё один Благородный Клан, да к тому же Клан Основатель! Но Макото выжидал, спешить ему было некуда, ведь чем больше тянется это противостояние, чем сильнее стороны сталкиваются между собой, тем ощутимее будет куш что достанется Учихам от благодарных за оказанную в нужный момент поддержку победителей.
Вот и сейчас Тадао Сарутоби в очередной раз пытался доказать всем, что именно его сын должен будет возглавить Деревню:
— Все мы прекрасно знаем, что Тобирама-сан был мудрым и непоколебимым человеком, да найдёт его душа покой в Чистом Мире, а потому, может ли кто-то из вас представить, что он избрал бы моего сына на роль своего преемника, не будь тот готов взвалить на себя эту ношу?
Учиха лишь поморщился в ответ на подобную речь, хотя не мог не признать, что имя мальчишки в завещании покойного Второго было весомым аргументом, однако то как активно напирал на это Глава Клана Сарутоби — раздражало.
Вот и Хисако — Глава Калана Хьюга, явно был с ним солидарен:
— Вы всё упираете на волю покойного Тобирамы-сама, но почему-то настойчиво игнорируете другое его распоряжение.
Хьюга держался подчёркнуто холодно и высокомерно, даже сидя умудряясь смотреть на рослого Тадао сверху вниз, однако цепкий взгляд Макото не мог не отметить, что держать столь величественную осанку ему уже не так просто, как, скажем, лет десять назад.
Невольно мужчину окатила волна зависти. Хисако, при всё своём скудоумии и зацикленности на гиперболизированной, как он её называет — чести, а все прочие — гордыне своего Клана, имел аж трёх сыновей, самому младшему из которых недавно исполнилось тридцать, а двое старших даже застали самый конец Первой Мировой Войны. Каждый из них был сильным Джонином второго ранга и опытным шиноби, овладевшим додзюцу своего клана в совершенстве. Вот уж кто мог не переживать о своём Наследии.
Меж тем Глава Клана Хьюга продолжал говорить, планомерно мешая своего оппонента с грязью:
— Как нам всем известно — Каге — выборная должность. Это звание присуждается самому достойному среди всех шиноби Деревни, дабы избранник мог с честью нести Волю Огня сквозь годы, озаряя путь новым поколениям. И решение о присвоении претенденту титула Хокаге принимает Совет Кланов, — на этих словах Сарутоби нахмурился, прекрасно понимая к чему клонит его соперник, — А не действующий Каге. Разумеется, воля Главы Деревни должна быть учтена, но не вопреки Закону. Именно так решили когда-то Главы Кланов Основателей, и, насколько я знаю, Тадао-сан, Тобирама Сенджу так же принимал активное участие в создании единого свода законов нашей Деревни. Так неужели вы намерены пойти против его воли и против Закона?
— Разумеется нет, — сквозь зубы пробурчал Сарутоби, яростно раздувая ноздри, — Я лишь хотел сказать, что Тобирама-сан давно занимал должность Каге и под его мудрым правлением наша Деревня процветала многие годы, и если он выбрал моего сына, то значит он несомненно достоин этой высокой чести.
— Но означает ли это что он единственный достойный кандидат? — сверкнув тёмными глазами, под которыми отчётливо виднелась сеть морщин, как-бы самого себя спросил Мэдока Нара, под одобрительный гул своих сторонников, — Безусловно, рекомендация Второго Хокаге многое значит, но как бы ни был умён и опытен человек он остаётся человеком…
— На что вы намекаете? — Хитоши Сенджу, пусть ещё официально не вступивший в права Главы Клана, но всё равно присутствовавший на собрании вместе со своей матерью, что в данный момент представляла сразу и Сенджу, и Узумаки, чуть привстал, бросив на Главу Клана Нара яростный взгляд.
Да, Сенджу очень буйно реагировали стоило хоть кому-то усомниться в непогрешимости их, без преувеличения, величайших родичей… особенно сейчас. Вот только Нара и не думал тушеваться, вместо этого лишь адресовав юноше мягкую улыбку и коротко поклонившись ответил:
— Я говорю о том, что ваш славный Дядя был Великим Человеком и Невероятным Шиноби, и нет сомнений что его Ученик, когда-нибудь, станет достойным своего Учителя. Однако сейчас, когда Коноха всё ещё не оправилась от столь чудовищной потери, Деревне необходим Лидер, имеющий под собой многолетний опыт, житейскую мудрость, влияние и хитрость, дабы помочь Листу и всей Стране Огня выстоять в эти непростые времена. И при всём моём уважении к достопочтимому Тобираме-сама, его выбор может быть оправданным, в отдалённой перспективе, но сейчас юный Хирузен отнюдь не тот кто нам нужен.
Молодой Глава Клана Сенджу явно не был доволен таким ответом, вот только возразить или придраться ему было не к чему, а потому, когда на его плечо легла ладонь матери, он отступил, вернувшись на своё место, с которого вскочил всего мгновение назад.
— А что вы думаете о сложившейся ситуации, Макото-сама? — вопрос Мэдоки прозвучал неожиданно и взгляды собравшихся мгновенно скрестились на одинокой фигуре Главы Клана Учиха.
Да, он был один. За его спиной не стояли преданные вассалы, не было там и многочисленных сторонников, лишь его Клан, но видит Небо, он бы не променял это и на тысячу жалких подхалимов!
Глаза Макото на мгновение блеснули алым. Хитрый Нара отчаянно желал добиться от него прямого ответа, причём, что вероятно, сам ответ его не интересовал — поддержи Учиха Сарутоби, Хьюга или же примкни к коалиции Ино-Шика-Чо — это лишь изменило бы многочисленные планы Нара, заставило бы его поменять подход и предпочтения, но вот его молчание… Губы Макото тронула едва заметная ухмылка. Ооо~ именно его молчание заставляло их всех столь истово желать ответа, ведь неизвестно кого он в итоге поддержит, кому отдаст свой голос и предпочтение, а неизвестность страшит непомерно больше любой видимой опасности.