Хякки Яко

Техника Нечистивого Воскрешения была создана им с одной лишь целью — позволить бойцам Листа даже после смерти служить своей Деревне, однако побочные эффекты оказались крайне сильны и по итогу воскрешённый утрачивал большую часть сил, становясь покорным рабом своего призывателя. Использовать нечто подобное на выходцах Листа Тобирама никогда бы не решился, но вот на врагах Деревни… дополнив воскрешённых всего одной новой техникой, в которой сполна реализовывался их нескончаемый источник чакры и почти бессмертное тело, он получил в свои руки ужасающее оружие.

Вот и сейчас, едва поравнявшись с рядами несуразных кукол, кадавры произнесли всего три слова активации и заложенная прямо в них Техника сработала. В одно мгновение всё вокруг потонуло в круговороте из миллионов листков бумаги, что незамедлительно прилипали ко всему с чем только соприкасались, при этом их число всё множилось, и множилось, и множилось, пока…

— Кац!

В воронке взрыва потонуло всё. Взрывная волна разошлась на многие километры, в мгновения ока докатившись до места всё продолжающейся битвы и разом оборвав её течение, пока столб медленно оседающей пыли и земли овевал собой огромных размеров кратер.

Его план удался. Техника Взаимноумножающихся Взрывных Печатей просто не позволила кукольнику реализовать весь потенциал своих творений, а итак ослабший джинчурики оказался прямо в эпицентре взрыва. Осталось только найти и закончить начатое, а после…

Вырвавшуюся из-за пелены пыли и дыма многосуставную конечность Тобирама отвёл свои мечом, от когтей второй увернулся, ровно как и от третей, и от четвёртой… Марионетка всё наседала, на него, но Второй Хокаге тут же отметил тот факт, что это был просто механизм, в нём не было чакры, а значит… Ну конечно! Сенсорика тут же дала понять что сосуд Однохвостого спешно уносят прочь, а значит Казекаге уходит с ним, пока его самого просто сдерживают, не давая сорваться в погоню!

В ярости Сенджу сам перешёл в наступление, методично отсекая механическую конечность за конечностью, как вдруг со спины на него обрушился новый удар. Очередная марионетка, похожая на скорпиона, едва не проткнула его своим жалом, но Сенджу в очередной раз вовремя ушёл с направления атаки, дозволив той лишь чуть оцарапать его доспех.

Тобирама почти физически чувствовал как утекают сквозь пальцы бесценные мгновения, а потому в очередной раз попытался вырваться из западни.

Увернувшись от очередного выпада механической лапы, он разжал пальцы, и позволил своему мечу выпасть из ослабевшей хватки, вместе с тем формируя на ладони крошечный шар из сплетённых водных потоков, и чуть отводя корпус влево, почти проскальзывая под механической фигурой, заодно пропуская над собой целый веер метательных дротиков, что марионетка выдохнула из своей раскрытой пасти, Сенджу что есть силы, вбил крохотный шарик прямо в неживое тело.

Разнесшийся грохот вновь затопил округу, пока лишившаяся большей части туловища тварь неуклюже оседала на землю, но в тот же миг на Второго Хокаге обрушился удар её товарки. Длинное скорпионье жало уже летело ему в сердце и увернуться не было возможности, однако… Печать на тыльной стороне выроненного им клинка едва заметно вспыхнула, и Тобирама уже стоял над тварью, чей длинный сегментированный хвост наполовину увяз в земле. Один мощный удар напитанного чакрой кулака пробил марионетку насквозь, разрывая её на несколько частей, но вместо довольства, Второй Хокаге тут же отдёрнул руку прочь, стараясь вырвать её из механизированного тела. Это удалось ему далеко не сразу, но когда наконец получилось, его взору предстал капкан, чьи острые челюсти намертво впились в его предплечье, и как будто этого мало, Тобирама уже чувствовал как от раны по телу медленно распространяется немота и окоченение. Сорвав ловушку и убедившись что вокруг никого, Сенджу сосредоточил усилия и постарался залечить рану. Яд это не уберёт, но замедлит его распространение. Выигранного времени должно хватить для того чтобы он сумел нагнать Каге Песка и их Джинчурики, а после ирьенины сделают своё дело…

— Тобирама-доно!

Лишь в последний момент Сенджу успел остановиться и не послать в ответ на окрик одну из своих излюбленных водных техник, признав в черноволосом парне, ученика своего брата… Данзо, кажется.

— Что ты здесь делаешь? — усталость от битвы навалилось с новой силой, раны ныли, а яд туманил разум, однако это точно был Данзо Шимура, на таком расстоянии он просто не мог ошибиться, чакра, движения, всё говорило об этом, но что он делает здесь и… — Что с Хаширамой⁈

— На нас напали! — тут же ответил мальчишка, — Это был шиноби с протектором Ивы! Его было не убить! Сенсей приказал нам бежать за помощью, а сам остался там! Прошу, нам надо к нему, как можно скорее!

Хаширама! Ива… Неужели они всё-таки решились… Но почему только один шиноби? И почему именно Хаширама, а не он? Прознали о недуге брата!!!??? Или это просто… В очередной раз Тобирама прислушался к своим ощущениям, нет, это точно был тот парнишка, чакру его он запомнил, а её не подделать, да и тело настоящее, не хенге, а значит:

— Веди!

Они бежали на пределе сил, пока под их ногами мелькала укрытая толстым слоем пепла, изрезанная и истерзанная земля. Повсюду были останки обгоревших деревьев и изувеченных тел, везде, куда не глянь, витала сажа.

Битва уже давно ушла в сторону, а потому сейчас тут царило запустение. Они всё бежали вперёд, удаляясь дальше и дальше, как вдруг Тобирама, не сбиваясь с темпа и не произнося ни слова нанёс удар, в попытке разрубить своего сопровождающего на две неравные части. Ему это удалось… почти. Рука мальчишки с влажны, неестественным бульком отделилась от тела, обнажая провал вязкой тьмы, что заменял ему внутренности. Вот только на этом успехи Второго Хокаге подошли к концу. Не показывая ни малейшей реакции на потерю конечности, тварь в облике мальчишки расплылась в его восприятии, после чего он почувствовал жгучую боль в груди, а земля ушла у него из-под ног.

Длинное тёмное лезвие, в которое обратилась вторая конечность твари пробила ему грудь насквозь, задевая сердце и приподнимая над землёй. Боль была адской, а в купе с усталостью и ранами, полученными в бою, а так же снедающей тело отравой, он едва удержался в сознании.

Существо же, нарочито небрежно провернуло клинок, расширяя и без того страшную рану, после чего просто впитало его в себя, вновь обратив отросток в обычную руку.