Страница 251 из 409
— Что⁈ Никогда!
— Хаширама…
— Я не сбегу! Не брошу своих соотечественников и учеников!
— Ты никого не бросаешь, — спокойно возразил ему Тобирама, — Если вдруг нам не удастся отбросить пустынников обратно и мы увязнем в затяжных боях, я не смогу выполнять обязанности Хокаге. И тогда Деревне будет необходим лидер. Тот кто сможет взять бразды правления на себя. И нет никого кто подходил бы на эту роль лучше, чем ты.
— Я даже не шиноби, какой из меня Каге⁈
— Это ничего не значит. У тебя есть твой опыт и мудрость, любовь людей и их вера.
— Да, — вдруг глухо откликнулся Хаширама, — Мне верили. Верили моим словам, когда я обещал людям Мир. А что по итогу? Я ничего не добился! Всё что я когда-либо сделал обратилось в прах! Сгинуло, не оставив после себя ничего!
— Это не…
— Всё так!!! Я больше всех желал Мира и Блага, но сделал для их достижения меньше чем кто бы то ни было.
— Абсурд. Ты основал Коноху, примирил враждующие кланы, ты достиг того что другим и не снилось, ты…
— Я? Моих заслуг в том чуть. Я просто… был. А всё это, есть результат труда многих других людей, но в одном ты прав — их дела пройдут сквозь века, а что сделал я? Я — Первый Хокаге, что ни разу не защищал имя своей Деревни и Страны. Я — желавший Мира и развязавший самые страшные войны за всю историю человечества.
— Брат…
— Не надо. Я понимаю что ты делаешь… брат, но и ты пойми — возможно это мой последний шанс сделать хоть что-то во имя Конохи и жителей Страны Огня, и я от него не откажусь.
Сказав это Первый Хокаге ушёл, больше не проронив ни слова, а Тобирама лишь обессилено откинулся на спинку своего кресла.
Глупо было рассчитывать на другой исход. Он знал это, как знал своего брата, но всё же рискнул и теперь всё стало на порядок хуже. Чтож, единственное что ему теперь остаётся так это убедиться, что его брат вернётся домой. Чего бы это не стоило.
Мой взгляд медленно скользил с одного изувеченного тела на другое, методично подмечая с какой сноровкой были вскрыты животы, как ловко неизвестные связали меж собой кишки своих жертв и сколь поразительно ровно выложили из них огромный круг.
С не меньшим любопытством я вглядывался в вывернутые наизнанку руки, с отрезанными запястьями, что крюками пришивались к голеням других несчастных, и так, друг за другом, длинной вереницей, из одного конца дьявольского круга в другой, постепенно образуя треугольник.
Но этого нападавшим было недостаточно. У каждой вершины перевёрнутой пирамиды и в серединах образующихся из её сторон полукруга, на деревянных столбах были распяты ещё шесть тел.
Понять что именно с ними сделали не представлялось возможным. Разложение и тучи трупных мух уже начали своё дело, но точно ясно было одно — кожу с них сняли ещё в начале. Единственный вопрос на который я не нашёл ответа был:
— Почему вы не сказали, что из тел нападавшие выложили символ Джашина?
— Простите, Тэкеши-доно, — зажимая рот и нос, а от того сильно картавя, откликнулся Наследник Сарутоби, — Мы не знали что это чей-то знак.
— Может быть и так. Теперь знаете.
— Это что-то значит, Тэкеши-доно? — вклинилась в разговор черноволосая девчонка, что явно позеленела. Хотя не мудрено — смрад стоял жуткий.
— Да, а именно тот факт, что дело резко приняло дурной оборот.