Страница 6 из 52
Я остался у входа в ТЦ, Дима пошёл за электролитами один. Купол пускал солнечных зайчиков по улице, пока само светило ещё пряталось во тьме космоса, только-только выглядывающее над верхушками небоскрёбов Верхнего Уровня.
Полупустые улицы выглядят мёртвыми, безжизненными. Вокруг серый металл и неоновые полоски, уже изрядно осточертевшие. И всё здесь одинаковое, если не считать жилых домов на окраинах каждого из Уровней. Сейчас мне по-настоящему захотелось затянуться «дуркой».
Дима всё не выходил. Я нареза́л круги вокруг скамейки, ища взглядом, за что бы зацепиться. Пытаюсь изо всех сил сопротивляться тому ужасу, что сидит внутри. Завтра я узнаю точно, поступил ли в ряды Багровой Армии, или отправлюсь на завод под отцовское крыло. Не могу не представлять, как все вокруг будут оглядываться и шептаться за моей спиной о «папенькином сыночке», ведь за станок меня вряд ли посадят. Буду из окна мастеровой со второго яруса глядеть на тех, кто завалил экзамен когда-то.
На СМАРТ пришло письмо. Открываю, там от мамы короткое сообщение — «ты позавтракал, прежде чем уехать?». Только сейчас вспомнил, что забыл отключить слежение, и родителям, обоим, приходит оповещение, если я оказываюсь слишком далеко от квартиры. Написал, что всё хорошо, и я с Димой. Это маму всегда успокаивало, хотя мне до конца не понять, откуда такая уверенность в Диме. Если так подумать, то мы совсем зелёные ещё. Да и вчера нам просто повезло.
Купол перешёл в режим имитации дождя. С Верхнего Уровня полилась вода, пахнущая металлом. Вкус такой, будто метиловый спирт размешали в жидкости. Градуса почти нет, но язык не обманешь. Я спрятался под козырёк ТЦ. Над моей головой теперь горят буквы, и розовые отсветы отражаются на растущих передо мной лужах. Всё ещё пытаюсь не думать о завтрашнем дне, одновременно желая, чтобы он скорее наступил и ещё быстрее закончился. Нестерпимо отвратительно жить в этом ожидании.
Вышел Дима, на ходу наполняющий перчатку электролитами. Маленькая колба на казанках медленно наполнилась энергетической жидкостью, и датчик на внешней стороне перчатки загорелся зелёным. Пусть это будет засчитано, как снова действующая защита на крайний случай, даже при условии, что мы далеко от Нижнего Уровня. Всегда приходит волна смелости, когда приближаешься к верхушке Купола. Он источает нечто такое, что и не описать. Там, над нами, жизнь другая, и ради защиты всего, что связано с этим Городом, я возьму в руки автомат. Надеюсь.
— Готово. Ты как? — Дима слегка убавил в напористости, утолив жажду быть занятым. — Выглядишь так себе.
— Думаю о завтрашнем. Не могу отвлечься.
— Тогда пошли напьёмся. К вечеру трезвым вернёшься домой, и никто ничего не заметит. Не забудь отключить слежение на СМАРТ.
— Да уже. Ты, кстати, тоже.
— Я это сделал сразу после экзамена. Предупредил родителей, что буду у тебя.
— Надо же! И не соврал!
— А то! Ты будто недавно со мной познакомился.
Дима грубовато ткнул меня в плечо. Я слегка вымученно усмехнулся, понимая, что тугой пучок боли расползается по дельте. Сжал зубы, лишь бы не увидеть плаксивую рожу в отражении скопившихся луж.
Дождь постепенно сбавлял. Купол переводят в режим полудня, когда почти все пластины защиты от ультрафиолета слегка раздвигаются, пуская настоящий свет звезды в Город, но лишь на короткое время. Я вышел к лучам, ощутив приятное тепло, и пусть оно плывёт через толстый слой Купола.
— Я знаю бар недалеко отсюда. Был там однажды. — Дима убрал перчатку и встал рядом.
— И без меня?
— Ты «дурку» и то редко куришь, о каком походе в бар может идти речь?
— Не выёбывайся.
— Это я ещё трезвый! Сегодня планирую повеселиться как в последний раз в жизни. Ты со мной?
— Конечно. Лишь бы не пришлось спускаться опять.
— Но даже если бы пришлось, ты бы спустился?
— Думаю, да.
— Как-то неуверенно.
— Зато как есть.
Димина ухмылка всегда выглядела жутковато, но я отлично знаю, что за слегка отталкивающей улыбкой и родимым пятном прячется искренняя радость. Чувства моего друга всегда трудно распознать, что бы это ни было. Но вот если Дима опускает взгляд на свою обувь, и его нос больше становится похож на клюв, то всё становится понятно — этот верхнеуровневый парень смущён. И он готов даже нагрубить, лишь бы не выглядеть соплёй.
Мы отправились в бар. Решили пройтись пешком, хоть и всё равно молчали по большей части. Я глазел по сторонам, словно впервые видел свой же Уровень. Давно не был здесь при свете дня, когда глаза не режет свет неона. Лишь звезда надо мной, с которой я всегда ощущал особое родство. Люблю её тепло, тоскую, когда на небе темно, и другие звёзды, совсем чужие, светят уже не мне.
Бар выглядит очень странно, я такие видел только в старых журналах брата о Земле. Посреди металлических антенн и подъёмников одноэтажная, стилизованная под древесину хибара смотрелась грязным пятном. Окна, занавешенные изнутри плотными тёмными шторами, отталкивали, словно в баре находится то, что специально спрятано от слишком любопытных глаз прохожего. Меня передёрнуло, и мурашки прошлись по спине. От этого домика тянуло спиртом, запах дешёвого пива осел на слизистой ноздрей. Помню, папа покупал ядрёное ячменное пойло, когда ещё не был мастером, до ночи работая на станках. От отца всегда веяло железом и спиртом, ничем другим.
— Чего стои́шь? — вдруг обернулся Дима, уже вставший у входа.
— А другое место на примете есть?
Дима подошёл ко мне и схватил за воротник. Выглядело со стороны, может, и по-хамски, но я точно знал, что сил в это вложено не было. Лишь ненавязчивый жест того, кто именно в этот момент знает больше меня. И я решил довериться.
Примерно так и представлял бар изнутри, когда увидел его наружность. Почти никого нет, полумрак, хотя воняет не так ужасно, как с улицы, и это странно. Тут больше дерево, извёстка и средство для мытья кружек. Люблю химозу.
Мы уселись у барной стойки, повернувшись спинами ко входу. Мне стало некомфортно, словно я без штанов вышел на сцену перед зрительным залом, наполненным людьми. Дима заказал два виски, и бармен молча кивнул, отойдя в сторону к стеллажу с бутылками без этикеток.
— Виски? Он ещё существует? — я искренне удивился, слишком громко задав свой вопрос. Бармен покосился на меня, и я отвернул взгляд к Диме.
— Поэтому мы сюда и пришли. Говорил же.
Перед нами поставили две рюмки и наполнили каждую тёмным напитком. Приятный запах поднялся к моему лицу и тут же пропал, оставив лёгкое послевкусие. Я невольно облизнулся, ощутив и голод, и жажду. Пусть в голодный желудок прольётся немного горячительного. Думаю, Дима прав, и уже к вечеру я успею протрезветь. Вряд ли мой друг решится проставляться как на свои проводины.
***
Я слегка ошибся. Ну, как слегка. Мы надрались так, что пришлось держаться друг за друга, лишь бы не упасть со стульев. Я не мог сфокусировать взгляд на своём СМАРТ, чтобы посмотреть время. Дима каждый раз отдёргивал мою руку, словно ревнуя. Он заказывал всё новые порции, и мы хлестали один виски, лишь раз попросив скромную корзиночку с чёрным хлебом, больше напоминающим один большой сухарь.
Кроме нас в бар зашли только пара человек за всё время. И я даже перестал думать о том, что сижу спиной к дверям. Да и хуй бы с ними. Уже совсем скоро я буду рядовым Багровой Армии, и куда ни сяду, так везде будет хорошо. Буду лучше всех, выше и сильнее… и…
Жидкость резко поднялась ко рту, но я успел каким-то образом проглотить.
— Веди его в туалет! — крикнул бармен Диме, но тот лишь переспросил и уткнулся лбом в стойку, начав хохотать.
— Сам справлюсь! — чуть не сблевав, крикнул я.
Я встал из-за стула, держась обеими руками за стойку, и направился в темноту. Там горел знак уборной, и быстрее бы зайти в кабинку, не хочется поливать желудочным соком и раритетным виски местный пол. А он так приятно пахнет деревом.
Головой открыл дверь в туалет и тут же быстрым рывком оказался у унитаза. Машинальным движением закрыл за собой и рухнул на колени. Жгучая струя вылетела из меня прямо в слив, я филигранно избежал того, чтоб забрызгать всё вокруг. Такие умения дорогого стоят, да и я сам не чмо какое-нибудь, я — будущий рядовой Багровой Армии! И даже если обосрусь, то это так надо, даже это сделаю с почётом! Ради себя, ради семьи и этого Города! Ради Солнца, моей звезды, я наложу в штаны хоть перед главнокомандующим, и пусть он…