Страница 76 из 87
У священника в левой руке уже был зажат специальный амулет. Все братья, шедшие с ним на задание по устранению герцога Торна, сейчас четко ощущали, где находится их лидер. Подать им сигнал было делом одного прикосновения.
Однако что-то не давало брату Клименту так поступить. Почему-то казалось важным услышать, что решил рассказать ему противник.
А потому он сел на свободный стул и замер.
Киррэл Шварцмаркт усмехнулся, глядя на него.
— Я знаю, что вас послали убить Максимуса Торна, — произнес демонолог. — И также знаю, что вы понятия не имеете, что вас ждет в Хоккене. Но это я готов исправить прямо сейчас.
Он достал из кармана лежащей рядом сумки небольшой кристалл и бросил его священнику. Камень сверкнул в пламени костра, и артефакт сменил хозяина.
Ощутив силу в кристалле, брат Климент нахмурился. Взглянув на предмет в своей руке, священник замер.
Перед его глазами в одно мгновение промелькнуло все то, что богиня Мархана когда-то показала Киррэлу. А затем пошли современные записи, уже в виде сухих фактов.
Голос демонолога вторгся в сознание священника, рассказывая в деталях, что случилось в Хоккене, как герцог Торн стал королем, и чем он угрожает Эделлону одним своим существованием.
Несколько раз моргнув, брат Климент бросил кристалл обратно.
— Зачем ты мне все это показал? — спросил он, чувствуя оторопь перед сидящим напротив него человеком.
О подобной магии, записывающей образы, клирик лишь слышал из старых преданий. Утраченное искусство времен расцвета единой Империи вдруг оказалось в его руках.
Киррэл Шварцмаркт вновь усмехнулся.
— Ты не успеешь добраться до столицы Хоккена вовремя, — произнес он. — Но я смогу открыть для вас дорогу. Мои чары доставят вас прямо к воротам города. И дальше все будет зависеть только от вас самих.
Задавать вопрос, почему же демонолог не избавит мир от Торна сам, брат Климент не стал. Ответ был очевиден: барон Чернотопья не хотел рисковать собой, а еретиков Аронии ему не жалко.
— Я слушаю, — кивнул священник.
Командир дружины ее сиятельства набросил металлический засов на тяжелые толстые двери, усиленные стальными полосами, и отступил на шаг, вынимая меч из ножен на поясе. Легким движением скинул с плеча щит и приготовился подороже продать свою жизнь.
После того, как Торн узурпировал трон, во всем королевстве стала ослабевать магия. Понемногу, едва заметно, но постоянно. И вот уже некогда непобедимые воины, обеспеченные защитой от любой угрозы, вдруг стали лишь умелыми рубаками, не способными более отбиваться от вражеских чар.
Не миновала эта участь и усиленные с помощью древних заклинаний укрепления. Чем дольше сидел на троне новый король, взявший себе имя Максимус Второй, тем быстрее выдыхалась защита родовых замков.
И именно в этот момент начался кошмар, о котором никто и подумать не мог. На территорию Хоккена прорвались чудовища. Они пришли в огромных количествах, сметая все и всех на своем пути. Без магической поддержки им никто не мог оказать достойного сопротивления.
Графство Мойран было красивым и безопасным местом. Здесь на протяжении столетий не было ни конфликтов, ни войн. Даже разбойники не спешили творить свои бесчинства на этой земле. Теперь же вместо радостных улыбок на лицах жителей отпечаталась скорбь и смирение.
Нашествие чудовищ не оставляло надежды никому. И помощи ждать было неоткуда.
— Ваше сиятельство, прошу вас, не подходите к окнам! — выкрикнул капитан, обернувшись к своей госпоже.
Демоны уже прорвались в замок, и за крепко-накрепко закрытыми дверьми слышались стоны раненых и погибающих. Дружина графства еще оказывала последнее отчаянное сопротивление, но было ясно, что это бесполезно.
Девушка шестнадцати лет, одетая в праздничный наряд, изрядно перепачканный кровью и грязью, тряслась от пережитого ужаса. Ее расширенные глаза не отпускали своего капитана — уже пожилого мужчину, которого графиня помнила с раннего детства.
Сегодня был ее день рождения. Все графство праздновало вместе с семьей правителя. И в этот же радостный и полный счастья день вся семья владетелей Мойрана оказалась убита на глазах девушки.
Капитан был прав. Теперь она, Изабелла Мойран, была графиней этой земли. Земли, которую терзали потусторонние твари.
Девушка приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент в двери с силой ударили с другой стороны. Металлический засов с оглушительным лязгом погнулся, и капитан с проклятием отошел еще на шаг. Что бы ни ломилось в покои последней представительницы графского рода, оно было невероятно сильно.
Мужчина чувствовал, как по спине течет липкий пот страха. Но лишь сильнее стиснул рукоять меча, когда-то зачарованного, чтобы прорубать самые крепкие магические доспехи, а теперь ставшего просто заточенной железкой.
Удар в створки повторился, и на этот раз в центре изгиба засова появилась трещина. Стало очевидно, что еще одного толчка запор не переживет, и капитан вдохнул поглубже, на мгновение прикрыв глаза.
Он слышал донесения от своих людей, что братья Райога стали призывать людей покинуть королевство как можно скорее. Пророчили смерть и несчастья всем, кто не послушается. Рассказывали о кровавых жертвоприношениях нового короля и о том, что милость Райога для Хоккена теперь окончена.
Тогда капитан счел их попыткой присоединить графство к назревающему мятежу. Отец Изабеллы, граф Альберт Мойран, уже неоднократно получал завуалированные приглашения к участию в свержении узурпатора. И крики священников казались продолжением этих уговоров.
Никто не мог знать, что в кои-то веки братья Райога окажутся правы, и для Хоккена действительно пришла пора расплачиваться за то, что на троне страны оказался недостойный править человек.
Заговорщикам не хватило времени, чтобы осуществить свой замысел. Они увязли в разбирательствах и спорах между собой, пытаясь поделить власть, которая упадет к ним в руки после смерти Торна. Капитан знал из первых уст, что граф Альберт все же решился присоединиться к другим аристократам в этом дурном деле. Но никогда бы старый воин не поведал об этом Изабелле, для нее отец должен был оставаться все тем же прекрасным, благородным человеком, стоящим на страже справедливости в графстве.
Новый удар пришелся в двери, и засов со свистом улетел прочь, расколовшись на две неравных части. Капитан взревел, нагнетая ярость, выплескивая всю злость и собственный страх, что успели поселиться в нем за это время.