Игорь Северянин

Судьба старшей сестры Игоря Зои сложилась неудачно. Она рано вышла замуж за отставного сапёрного поручика, но была несчастной в браке. Муж Зои Домонтович оказался довольно ограниченным и чуждым ей человеком, но она была настолько горда и скрытна, что никто не слышал от неё ни неудовольствия, ни жалоб.

Личная жизнь её подруги Шурочки Домонтович складывалась внешне счастливо: её муж Владимир Коллонтай был умён, добр и честен и очень её любил. Но Шура не была создана для беззаботной и спокойной жизни и в 1898 году порвала с прошлым и выехала за границу, чтобы уйти в революцию и стать её «валькирией».

Роман Игоря Северянина «Падучая стремнина», в котором поэт подробно писал о своей любимой, неожиданно умершей от менингита сестре Зое, напомнил Коллонтай тех, кого она любила в годы своего детства и юности. По приезде в Христианию она решила написать письмо своему кузену:

«Вы помните Шурочку Домонтович, Вашу троюродную сестру, подругу Зоечки, теперь “страшную Коллонтай”? <...>

У нас с Вами много общих воспоминаний: детство, юность... Зоечка, Ваша мама Наталия Степановна, муж Зои, Клавдия Романовна, дом на Гороховой, на Подьяческой... Я помню Вас мальчуганом с белым воротничком и недетски печальными глазами. Я помню, с каким теплом Зоечка говорила всегда о своём маленьком брате Игоре. <...>

Мы с Вами, Игорь, очень, очень разные сейчас. Подход к истории у нас иной, противоположный, в мировоззрении нет созвучия у нас. Но в восприятии жизни есть много общего. В Вас, в Вашем отношении к любви, к переживаниям, в этом стремлении жадно пить кубок жизни, в этом умении слышать природу — я узнавала много своего. И неожиданно Вы, человек другого мира, Вы мне стали совсем “не чужой”!..

Я люблю Ваше творчество, но мне бы ужасно хотелось показать Вам ещё одну грань жизни — свет и тени тех неизмеримых высот, того бега в будущее, куда революция — эта великая мятежница — завлекла человечество.

Именно Вы — поэт — не можете не полюбить её властного, жуткого и всё же величаво прекрасного, беспощадного, но мощного облика».

Судя по второму известному письму Александры Коллонтай, адресованному Игорю Северянину, она получила от поэта телеграмму и письмо с просьбой помочь ему в издании книг и, как следует из другого её письма, не замедлила откликнуться на его просьбы: «попытаюсь сделать всё, чтобы помочь поэту, творения которого ценю и люблю». «Очень, очень хотела бы Вас повидать. Жаль, что чисто технические затруднения мешают Вам проехать сюда [в Норвегию]. Вот бы где Вы повидали мощь Вашего бога — природы!»

Позже Игорь Северянин потерял связь со своей кузиной. В письме Августе Барановой от 24 июня 1923 года поэт спрашивает: «Кстати — не знаете ли Вы адреса Александры Михайловны Коллонтай, моей троюродной сестры?» В том же году он пишет стихотворение «Кузине Шуре» с посвящением «А. М. К.» (1923), которое является своеобразным поэтическим ответом на советы и пожелания сестры. Такими близкими и разными они были в то время.

Воспоминания в стихах и прозе

Автобиографические произведения Игоря Северянина составили особую страницу его творчества. Отвечая на вопрос, как он работает (по-бальмонтовски: «Но я не размышляю над стихом» или иначе), Северянин говорил: «Нет, наоборот: размышляю долго. Придерживаюсь Пушкинско-Брюсовской школы. Впрочем, некоторые из своих последних поэм писал всего по нескольку дней — импровизацией». Лёгкость стиха, импровизационная непосредственность повествования отличают его поэмы, названные автором романами в стихах. О первом из них — о романе «Падучая стремнина» — говорилось выше.

Следующее произведение в этом жанре — «Колокола собора чувств. Автобиографический роман в 3-х частях» (Юрьев-Tartu: Издательство В. Бергмана, 1925) — датируется январём 1923 года. Он написан в Тойле вскоре после возвращения Северянина из Берлина, после встреч с Маяковским осенью 1922 года, всколыхнувших воспоминания о турне футуристов по Крыму в январе 1914 года. Турне было устроено на средства поэта Вадима Баяна и называлось «Первая олимпиада российского футуризма». Главная героиня романа — «артистка-футуристка» Софья Шамардина изображена под именем Сонечки Амардиной.

В феврале 1923 года в Тойле была написана «Роса оранжевого часа: Поэма детства в 3-х частях» (Юрьев-Tartu: Издательство В. Бергмана, 1925). В ней развиваются мотивы посвящённой Фёдору Сологубу «Поэзы детства моего и отрочества» (1912), рассказывается о родителях поэта, о его детских и юношеских годах и путешествии на Дальний Восток. Упоминаются многие события и люди, о которых Северянин знал со слов матери — о бабке Пелагее, сестре Елисавете, дяде Михаиле, о первом муже матери, о крёстном отце поэта Салове, о Коллонтай — Шурочке Домонтович, сестре Зое и др. Поэт словно бы возвращается вспять, ища в детских воспоминаниях забытье эмигрантской жизни.

Оба романа в стихах были изданы к двадцатилетию творческой деятельности поэта. В статье «Колокола оранжевого часа» Евгений Шевченко писал об Игоре Северянине и по поводу его недавно вышедших в юрьевском издательстве книг: «... “Роса оранжевого часа” — поэма детства. <...> Не сменяется ли у Игоря Северянина “мороженое из сирени” куском насущного чёрного хлеба — хлеба мечты о возрождении России? И кто знает, не искупит ли он своего прошлого поэтического карнавала новыми для него часами “пасмурных будней, горя и всяких невзгод”. Быть может, с новым сборником появится и новый Игорь Северянин, как ни трудна будет его задача. Ибо есть предметы, о которых нельзя писать соком “апельсинов в шампанском”. А нужно о них писать кровью сердца, тяжёлыми, простыми словами... <...> каждый год признанной своей литературной деятельности Игорь Северянин отмечал новым томом стихов. Плодовитость завидная. И если, как-то пришлось в другом месте и по другому случаю отметить, Игорь Северянин, “беспечно путь свершая”, твёрдо оставался до сих пор на прежнем месте, не двигаясь ни вперёд, ни назад, то теперь в его напевах стало звучать нечто новое, от “вечернего звона”.

Ещё невнятны эти новые звуки, и потому пока обозначим их именем далёкого благовеста “колоколов оранжевого часа”...»

Критик варшавской русской газеты «За свободу!» противопоставлял два периода жизни Северянина: «Колокола собора чувств» — роман из времён, когда поэт был «пьян вином, стихами и успехом, цветами нежа и пьяня, встречали женщины его повсюду... <...>