Страница 24 из 85
Ближе к шести встретил опекуна, показал готовый ужин и с поклоном вручил законные тридцать тысяч. Предупредил, что уезжаю на учебу в госпиталь, потом с друзьями будем чай-кофе пить. Обещал сильно не задерживаться, но парочка со мной, поэтому беспокоиться не надо. И вообще — из союза абэноши меня не выгнали, корочек не лишили. За будущий год в школе проплачено, одной головной болью меньше. Власти ценной грамотой пожаловали, университет уже в кармане. Что еще школьнику нужно? Так что Аки-сан может расслабиться и отдыхать. Пожелал хорошего пятничного вечера, поклонился и умотал. У меня сегодня еще куча дел и грандиозная пьянка.
В госпитале только и успевал раскланиваться. Кого-то видел, когда в палате валялся. Кто-то просто мимо проходил, а я лицо запомнил. Да и сам почти под местных мимикрировал — белый халат, бейджик на кармане, эдакий начинающий студиозус на практике.
Ровно в шесть-ноль-ноль вошел в кабинет. Привычно прислонившийся к столешнице профессор удивленно на меня уставился.
— Конбанва, Сакамото-сэнсей. Пришел продолжить обучение.
— Обучение? Обучение... Да, точно. О-бу-че-ние... Так, внимание остальным. У вас тесты на ближайшие полчаса и затем будем разбирать две ошибки, которые были допущены во время утренних операций. А Тэкеши-сан пойдет со мной.
В кабинете наставник долго меня разглядывает, затем мрачно командует:
— Руки в стороны, замри на пару минут. Я постараюсь посмотреть, что у тебя с результатами.
Достав уже знакомый диагност, начинает водить по груди, бурча под нос. Я стою, для проформы поинтересовавшись:
— Майку задирать надо?
— Не помеха твоя майка, мы же не тонкие каналы пытаемся нащупать...
Когда я уже начал скучать, пластинку убрали на место, после чего профессор вздохнул:
— Пусто. Хотя, выгорел ты на удивление мягко, обычно организм в разнос идет. Хотя, ты же только начал. Ни хранилища как такового, ни запасов энергии... Книги помнишь, какие собирался изучить?
— Да.
— Тогда читай. Потом вопросы будешь задавать.
— Сакамото-сэнсей, я пока по пятницам в шесть вечера смогу ходить. Не успел домой вернуться, как нагрузили.
— По пятницам... Хорошо. Хотя — я даже представить не могу, какой талант ты загубил. Какие перспективы променял...
— Я — живой, Сакамото-сэнсей. Для меня это главное. С остальным разберемся.
— Да, конечно... Ладно, пойду других обалдуев гонять. А то возомнили из себя гениев от хирургии...
Подхватив папку, с которой пришел и бросил на кресло, протягиваю ее старику:
— Вот, это меня просили передать. Я так понял, господин генерал очень расстроился, что все так получилось. Он сумел гранты на лечение абэноши пробить и финансирование для новых исследований. Сам не хочет лишний раз глаза мозолить, через меня отправили.
— Гранты?.. Я бы эти гранты...
— Сакамото-сэнсей, плюньте вы на этот случай. Лучше подумайте — сколько еще мальчишек и девчонок можно будет спасти. Вы ведь единственный серьезный специалист на всю страну, а у госпиталя бюджет не резиновый.
— Ладно, давай сюда, полистаю... А ты — не отвлекайся. У меня две будущих заявки на научную степень от студентов лежат, нужно будет их в порядок приводить. И кто прочтет, а не пролистает? И чтобы с пониманием, что они понаписали?..
Ушел. А я добыл второй том и пристроился у окна. “Основы биоэнергетики” применительно к тушкам абэноши. Что там мудрые люди накопали?
Без пяти минут семь закрываю книгу. Вроде в голове отложилось. Конечно — это только суррогат знаний, мне еще придется вычленять что-то осмысленное, приложить на уже наработанный опыт и на то, как я это смогу использовать в будущем. Но — первую книгу я “сжевал”. Еще их целая прорва. По одной в неделю — хотя бы так. Быстрее смысла не вижу. Я же не зубрила, мне понимать надо, о чем там понаписано. Значит — шаг за шагом. Постепенно. Не торопясь. Не блох гоняю.
Выглянув, киваю Сакамото-сэнсей:
— Я закончил, на неделе что-нибудь еще надо будет поделать?
— Да, сейчас дам задание. А вы, уважаемые господа, за сорок минут так и не смогли дать ответ на простой вопрос: почему у вашего пациента “провалилось” давление, хотя вы всего лишь пытались вылечить ему придавленные на стройке ноги.
— “Компрессионный шок”, — ляпаю я и ладонью закрываю рот. Ну кто меня тянул за язык?!
— Что-что? — теперь на меня смотрит уже не один профессор, а вся аудитория.
— При падении плиты или еще какой дряни на конечности, там замедляется кровоток, вплоть до остановки. Омертвение тканей. Когда человека освобождают, все эти токсины идут в кровь. Удар по почкам в первую очередь, тотальное поражение организма. Ну и падение давления, как один из признаков.
— Нам про это на лекциях не давали, — возмущается молоденькая девушка.
— Да? Странно. Мы же в сейсмически активной зоне, после каждого толчка в городах такое сплошь и рядом.
— Так... Тэкеши-сан, давай-ка я тебя озадачу на неделю и отпущу. Пока кое-кто в выгоревшем абэноши дырок злыми взглядами не насверлил.
После фразы про “выгоревшего” выражение лиц меняется со злого на сочувствующее или злорадное. Вторых я запомнил. Чтобы в будущем и близко к себе не подпускать.
В кабинете Коичи Сакамото роется в ящиках стола, затем достает тонкую брошюру, буквально на семь-восемь листочков, протягивает мне.
— Прочти. Это телефоны службы поддержки для бывших абэноши, список официальных организаций, кто их берет на работу. Ну и там всякое разное.
— Типа, чтобы я почитал перед тем, как шагнуть с крыши небоскреба?
— Да.
Старика жалко. Похоже, напавшие на меня придурки разрушили его мечту. Он хотел попробовать изучить что-то новое, непонятное. Хотел помочь новому ученику стать выдающимся врачем или ученым. Но вот не повезло, его подопечный просто бандит. Начинающий, но все же. И, да, в будущем я собираюсь подняться на вершину ночной пирамиды. Либо основать свою под руководством старших товарищей. Но это вовсе не повод вгонять профессора в депрессию.
Оглянувшись, снимаю с полки полированное блюдо. Наверное, на нем для очень важных гостей подают чай. Кладу на стол, сверху бросаю дурацкую книжицу, полную официальных благоглупостей. С усмешкой медленно провожу над ней ладонью и бумага вспыхивает, занявшись яркими языками. Еще раз провожу рукой, втягивая жар — и все, на блюде остались обугленные листы, с черными краями и серыми ломкими кусками не догоревшей бумаги.
Смотрю на онемевшего Сакамото-сэнсей и улыбаюсь:
— Пусть подпорками пользуются те, кто потерял веру. Я же вам напомню, учитель, что вы обещали научить меня летать. И я буду летать, назло любым неприятностям.