Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 19 из 27



– Прости, больше это не повторится, – сказал он, не дождавшись от меня ответа.

Я снисходительно фыркнула и, отвернувшись, скороговоркой произнесла:

– Иди спать.

Сарей послушно повернулся и понуро побрёл в свою комнату.

Я посмотрела ему вслед и пошла восвояси. Мне надо было срочно на воздух.

Спустившись по лестнице, я прошла большой зал и, толкнув дверь, вылетела из здания. Это маленькое представление выбило меня из колеи, и мне требовалось время, чтобы успокоиться. Свернув в сад, я прошла в глубь и остановилась, пытаясь восстановить дыхание. Карас его побери! Что этот придурок устроил! В любви надумал мне признаваться. Добро бы ещё как полагается это сделал, с конфетами, цветами, романтическим ужином… Так нет же! Он решил, что лучшая демонстрация мне своих чувств – это истерика. И что он после этого от меня ждёт?

Я не только не успокоилась, наоборот, накрутила себя ещё больше. Внутри у меня всё кипело и просилось наружу. Разозлившись на саму себя, я сжала кулаки, топнула ногой и издала самый яростный крик, на который была способна. Вроде бы стало немного легче. Я сделала глубокий вдох, чтобы окончательно уравновесить дыхание.

– Ого! – услышала у себя за спиной и обернулась.

Недалеко от меня, сложив руки на груди и облокотившись плечом о ствол дерева, стоял Гарн.

За всеми своими переживаниями я даже не подумала о том, что моим проявлениям эмоций могут быть свидетели, тем более что, убегая в сад, я была уверена, что нахожусь в одиночестве. Мне стало стыдно, и я ощутила, как горячей волной краска заливает мне лицо. Я поспешила отвернуться.

– Подглядывать нехорошо, – проговорила я.

– А я и не подглядывал, – спокойно ответил Гарн, подходя ко мне. – Я спокойно гулял, а тут ты прилетаешь и начинаешь орать.

Чёрт! Об этом я тоже не подумала. Не одной мне могла прийти идея искать в саду одиночества.

Мне стало совсем стыдно, и я покраснела ещё сильней.

– Что, совсем довели? – спросил Гарн, останавливаясь рядом и заглядывая мне в лицо.

– Достали, – огрызнулась я, отворачиваясь в сторону.

Ну не хотела я, чтобы меня видели в таком состоянии! К тому же я злилась, что именно он стал свидетелем проявления моей слабости.

– Бывает, – со вздохом ответил Гарн. – Я тебя прекрасно понимаю.

Что? Он? Меня? Понимает? А поподробней?

– Не волнуйся, – как-то совсем грустно сказал Гарн, – я никому не выдам твой секрет, – и пошёл прочь, петляя между деревьев, оставив меня одну в лёгком недоумении.

Я смотрела, как он удаляется, и чувствовала опустошение. Такое количество пережитых эмоций для моей нервной системы было уже слишком, и она попросту отключилась. Очевидно, я отключилась вместе с ней тоже, потому что, когда наконец посмотрела вокруг себя, были сумерки. Это сколько же я простояла истуканом?

Повернувшись, я побрела обратно к учебному заведению. Вернулась аккурат к ужину. В столовой царило оживление. Половина студентов сидела за столами, а вторая половина носилась по залу с подносами и без, и все были как-то взбудоражены. Остановившись на пороге, я удивлённо окинула взглядом собравшихся, пытаясь понять причину такого суетливого состояния. Из обрывков разговоров я поняла, что произошло что-то невероятное и теперь все это обсуждают. Ясно. Пока я зависала в саду, пропустила что-то очень важное. Ладно, надо будет найти Лисси и расспросить подробности.

У раздачи я столкнулась с Гарном. Он бросил на меня косой взгляд и отвернулся, сделав вид, что меня не замечает. Значит, всё нормально, всё, как и должно быть.

Набрав еды, я повернулась и посмотрела в зал, отыскивая глазами Лисси. Она сидела в компании трёх сиффиек и с заговорщическим видом повествовала… не знаю, о чём, но сиффийки слушали её, раскрыв рты, забыв при этом жевать. Я направилась к их столику. Девушки не обратили на меня никакого внимания, лишь только когда я опустилась на лавку рядом с Лисси, она повернулась ко мне и возмущённо спросила:

– Где ты была? Тебя Хелек разыскивал.

– Зачем? – поинтересовалась я.



– Он не сказал, – тряхнула волосами Лисси, – просто спросил, где ты.

– Буду нужна, найдет, – ответила я, придвигая ближе тарелку с овощным рагу. – А что случилось, с чего ажиотаж такой?

Лисси посмотрела на меня как на дуру.

– Меня не было, я по делам уходила, – напомнила я.

Лисси удовлетворённо кивнула.

– Конкурс красоты, – сказала она, возвращаясь к трапезе. – У нас будут проводить конкурс красоты.

Ясно. И что?

– Понятно, – ответила я.

Лисси снова уставилась на меня в недоумении: ты что, с Луны свалилась? Кажется, она ожидала от меня явно другой реакции, типа восторженных ахов и вздохов, но уж никак не холодного равнодушия.

– Ты не понимаешь, его у нас уже лет сто пятьдесят не проводили, – сказала Лисси.

– Почему? – спросила я, не совсем понимая, где именно у нас, в универе или на Ларадане вообще.

– Потому что его отменили.

Убийственный аргумент.

– Почему? – снова спросила я.

– На последнем случился грандиозный скандал, – вступила в разговор одна из сиффиек, кажется, её звали Найола. – Что именно случилось, никто не помнит, но, вроде бы даже расследование проводили.

– И конкурс объявили закрытым навечно, – мрачно добавила Лисси.

– Ну, похоже, навечно не означает навсегда, – пожала я плечами.

Остаток ужина прошёл в молчании. После столовой я отправилась в общежитие. По дороге в общей гостиной я наткнулась на Сарея. Выскочив из коридора мужского крыла, он замер, видимо, тоже не ожидал меня здесь увидеть, и в глазах его отразилось столько мучительного страдания, что мне захотелось подойти и по-матерински прижать его к груди, погладить по головке и сказать: «Ну, маленький, не надо, успокойся». От этих мыслей стало смешно, просто я представила себе эту картину: я баюкаю Сарея, как маленького ребенка, а он пускает слюни. Чтобы не рассмеяться в голос, я поспешила отвернуться и скрылась в коридоре женского крыла.

Придя к себе в комнату, я плюхнулась на кровать прямо в одежде поверх покрывала. Ну и день сегодня выдался! Почему-то вспомнился Гарн. Эта встреча в саду была не просто странной, она, по моему мнению, была вообще невозможной. Невозможно было представить, что Гарн может искать уединения. Этот безбашенный мальчик-праздник хотел побыть в одиночестве, потому что… его все… достали?

Сразу вспомнилось его выражение лица и тон, с которым он сказал, что меня понимает и что не выдаст мой секрет. А главное, он ничего не сказал про то, чтобы я не выдавала его секрет. Почему? Ему совсем наплевать, что одним словом я могу разрушить его репутацию всеобщего любимца-обаяшки и тусовщика? Или он настолько уверен в себе, что, если я кому расскажу, мне не поверят? Или он… доверяет мне? Доверяет, причём безоговорочно?

Это открытие оглушило меня, словно обухом по голове. С самого начала этот развязный парень-туса и я испытывали друг к другу дикую антипатию. Он вечно меня бесил, издеваясь надо мной, а в саду словно с себя ширму скинул. В саду он показал мне себя настоящего! Ни подколок, ни издёвок, просто сочувствие. Хотя…

Тут меня посетила мысль, от которой стало не по себе. Гарну не надо было притворяться передо мной в саду, потому что у него теперь было чем меня не просто достать, а опустить ниже плинтуса. И как я об этом сразу не подумала! Чёрт! Или карас? Без разницы. Я даже расстроилась, потому что мне ну оччччень хотелось верить, что Гарн не такая уж мразь на самом деле, что глубоко в душе у него живёт чуткий и добрый человек. Ан нет! Размечталась!

Разочарованно вздохнув, я стала готовиться ко сну. Утро вечера мудренее. Надеюсь, когда завтра я проснусь, мне будет не так гадко на душе.

Надеждам сбыться не пришлось. Проснувшись, я уже через секунду ощутила, как противный червяк чувства глубокого разочарования заворочался и вылез наружу, показав всем свою мерзкую сущность. А я так надеялась…

Умывшись и собравшись, я ещё раз посмотрела на себя в зеркало. На меня смотрела унылая образина с моим лицом. Что-то меня сегодня ждёт? Ладно, прорвёмся как-нибудь. Отвернувшись от зеркала, я подхватила сумку с тетрадями, и отправилась в столовую.