Страница 18 из 24
Не хочется верить... Надеюсь, родной брат не копает для меня яму. Надеюсь…
Алена
Приняв душ, я сажусь на диван и включаю телевизор. Ничего интересного не нахожу или же просто меня ничего не интересует, все раздражает. Бросаю пульт в сторону. Ложусь, чувствуя, как дико клонит в сон. В последнее время постоянно так. Даже на работе весь день не могу прекратить зевать.
Просыпаюсь от звонка телефона. Говорить, честно говоря, нет желания. Кто бы там ни был. Нахожу мобильник на полу, всматриваюсь в экран. Широко зевнув, отвечаю:
— Да, Лиз.
— Привет, Ален! Мы тебя опять потеряли! Ты где? У Ромы? — в ее голосе чувствуются недовольные нотки. — Может, встретимся где-нибудь?
— Обязательно, — произношу хрипло, закрывая рот ладонью, потому что я снова зеваю. — Но не сегодня, Лиз.
— Блин! Ты хотя бы скажи, у тебя все хорошо. Ничего от нас не скрываешь?
— Нет, конечно, — уверяю подругу. — И с Ромой все хорошо. Не стоит за меня волноваться. Я скоро вернусь к вам, Лиз. Целую.
Девушка фыркает, пожелав всего хорошего, отключается.
— Так нельзя, — шепчу себе под нос. — Нельзя так. Поговорю с бабушкой, и она все расскажет. Я не маленькая девочка, чтобы от меня все скрывать.
Глубоко вдыхаю. Наверное, я схожу с ума, если разговариваю сама с собой.
Босыми ногами шлепаю на кухню, включаю кофемашину. Нужно прийти в себя, в конце концов. Меня работа ждет!
Сажусь на подоконник, крепко сжимая в руках кружку с кофе. С головой погружаюсь в прошлое. Вспоминаю свой первый День рождения в детском саду, когда бабуля принесла огромный торт, приготовленный собственными руками. Тогда мне исполнилось пять лет. Я буквально летала от счастья и знала, какое бы желание я не загадала, бабуля сделает все, чтобы оно сбылось. В тот день я безумно хотела в зоопарк, и бабушка с радостью согласилась.
Сижу на полу в ее комнате с альбомом в руках и смотрю на те самые фотографии, которые были сняты в тот день. Вот, тут я с открытым ртом пялюсь на слона. А тут я очень хотела потрогать обезьянку, но бабушка запретила.
Вздохнув, достаю снимок, где мы с бабулей стоим у фонтана, но замечаю еще одну, спрятанную за первой. Черно-белое старое фото. Маленькая девочка сидит на коленях бабули, я так понимаю, это моя мама. На глаза моментально наворачиваются слезы. Какой ребенок не хочет иметь хотя бы одну-единственную фотографию, напоминающую о том, что и у него есть мать? Мне кажется, все хотят! А у меня не было ничего, потому что она меня еще младенцем выкинула.
Вздрагиваю, услышав дверной звонок. Прячу альбом обратно в шкаф и вытираю слезы. Рома пришел, наверное. Но, открыв дверь, замираю, потеряв дар речи.
— Добрый вечер, Аленочка. Мы можем поговорить? Пожалуйста, дай мне несколько минут.
Ольга... Будь она рядом все эти годы, я бы безумно любила ее. Делилась бы всем, не завидовала бы детям, которых в школу приводили их мамочки.
Сейчас же я смотрю на нее и не чувствую ничего, кроме отвращения и ненависти.
— Зачем вы пришли? Нам не о чем говорить! — твердо произношу и хочу закрыть дверь, но женщина не дает возможности.
— Пожалуйста, Алена…
И взгляд такой умоляющий. Зеленые глаза начинают блестеть. Она что, плакать собралась?
— Я вам не верю, — бросаю злобно. — Но если так хотите говорить, то пожалуйста. Заходите, — жестом руки приглашаю внутрь.
Она медлит всего пару секунд. Потом заходит и сама закрывает за нами дверь. Снимает пальто и обувь, бесшумно углубляется в квартиру.
Рассматривает так, будто впервые тут оказалась. Не спешит сесть или же начать разговор.
— Алена, я знаю, что... — ее голос подрагивает. — Я знаю, мне нет оправдания. Но все же я решила рассказать тебе, что случилось на самом деле.
— Мне бабушка все давно объяснила. И я ей верю как самой себе!
— Она не врала, просто кое-что решила не договаривать. Я... на самом деле много раз хотела увидеть тебя, но моя мама всегда была против, — взяв меня за руку, сжимает. — Давай сядем. Я все по порядку начну. Обещаю, без лжи. Как есть. Но я тебя умоляю, дослушай до конца. Иначе я просто умру от угрызений совести. Не могу я так больше...
Глава 22
Я очень хочу ее выслушать, но в то же время я обижена настолько, что просто желаю до нее донести одно: ее объяснения никак не повлияют на мое отношение к ней.
А если все-таки повлияют?..
— Я была молодой, — начинает она, садится на диван, а меня тянет за собой, не отпускает мою руку. — Совсем молодой. Даже младше тебя. Рано замуж вышла, несмотря на мамины слова. Она не хотела, а я упорно настаивала на своем и тайно... Короче говоря, думала, без него жить не смогу. Без твоего отца. Но... Нет, это не так. В любом случае живем, но с огромной раной в сердце.
Ее губы начинают подрагивать. Я не знаю, как отреагировать. Ведь все могут ошибаться, ведь так? Каждый человек имеет право на второй шанс. Но... Тут совсем другая ситуация. Я не могу понять, почему она меня бросила. Если не хотела воспитывать, просто оставила бы бабушке и ушла. Но она предпочла иной путь.
— Когда я узнала о своей беременности, Алена, я сразу же рассказала об этом твоему отцу. Думала, он обрадуется, поскольку он очень любил детей. Я видела блеск в его глазах, когда он смотрел на малышей в парке, гуляющих со своими родителями. Но все оказалось совсем по-другому, Ален.
Не сдержавшись, «мама» всхлипывает. Слезы текут из ее глаз, а она не спешит их вытирать.
— Он сказал, что не готов стать отцом. Девять месяцев я носила тебя под сердцем, и за эти девять месяцев мы всего несколько дней провели спокойно. Постоянно ссорились, обижались друг на друга. Он отправил меня на аборт, но я отказалась идти. Я... просто не смогла бы...
— А выкинуть на улицу смогли, — слетает с губ.
Я стараюсь не показывать свою боль, держу лицо каменным, заглядываю женщине прямо в глаза. А внутри творится черт-те что.
— Да, я... Двадцатилетняя глупая девочка. Твой отец ушел от меня, сказав, что жить со мной не будет, пока я от тебя не избавлюсь. Сначала я думала, он просто зол, вернется через некоторое время, а когда на два месяца я осталась без него, поняла, что другого выхода у меня нет. Да, я тебя... — она не договаривает. Опускает взгляд, но при этом мою руку сжимает еще сильнее. — Позвонила ему и сказала, что тебя больше нет. Попросила его вернуться. А потом побежала домой и маме призналась, где тебя оставила. Знала ведь, она сразу же отправится за тобой. Куда угодно. Так и случилось.
Она по-прежнему смотрит не на меня, а куда-то в одну точку на полу.
— Какая глупость... Зачем мне нужен был муж, который от своего же ребенка избавиться приказывает? Нужно было изначально послать его, — подытоживает она, поджимая губы в тонкую полоску. — Нужно было послать его и воспитать свою дочь. Но я такой дурой была, Алена. Я очень жалею, родная. Очень.
— Это ничего не изменит, — говорю совсем тихо, выдергивая руку. — Абсолютно ничего. Вы для меня чужой человек. Бессердечный, бесчувственный человек, который родную дочь посчитал лишней и ненужной. Вы стали счастливы, после того как от меня избавились? — смотрю в упор на свою «маму».
— Нет, — отвечает, слегка качнув головой. — Не стала. Твой отец не вернулся, а я через некоторое время узнала, что у него, оказывается, была женщина в другом городе. И дети. Развелся со мной и вернулся к своей бывшей жене. К своей семье.
— У меня родители такие... — невесело усмехаюсь, потирая лицо свободной рукой. — Классные такие. Господи...
Из горла вырывается истеричный смех, который превращается в хохот. Да, я смеюсь, но в то же время из глаз текут слезы. Не могу взять себя в руки и успокоиться.
— Я не заслуживаю прощения, признаю, — заправляет прядь моих волос за ухо и гладит лицо подушечками пальцев, не отрывая от меня своих зеленых глаза. У нас они очень похожие. — Но хотя бы позволь мне быть рядом. Позволь помочь, поддержать. Я безумно хочу вернуть тебя, Алена. Пожалуйста...