Страница 4 из 7
Вскоре после этого Танечку увезли в роддом, где она и родила крошечную девочку, которую Венечка тут же назвал Анечкой. Хотел Танечкой, но я и его мать отговорили. Анечка родилась здоровой крепкой девочкой, и уже через несколько дней Таню с ребенком выписали.
Начались суровые семейные будни. Первые месяцы Таня худо-бедно справлялась и терпела постоянный плач Анечки. Девочка не ограничивалась днем и плакала почти всю ночь, так что ни мама, ни отчим не высыпались. Но потом Тане это надоело - она никогда не отличалась долготерпением - и она, оставив ребенка на попечение Венечки (которому, кстати, пришлось бросить университет, что он и сделал без единого сомнения). Таня, надевая свое голубое пальто, с утра уходила из дома и возвращалась поздно вечером, каждый раз находя оправдания своим отлучкам - то она искала работу, то встречалась с подругой, то ходила по магазинам за одеждой для маленькой Анечки, но ничего не нашла. И Венечка самозабвенно верил всему, что бы только не говорила его жена, и лишь кротко заботился об Ане: кормил, менял пеленки, стирал, выходил с ней погулять.
И вроде бы ничего не предвещало последующих происшествий.
Но однажды весенним днем случилось страшное событие.
Любимая, дорогая, добрая и великодушная Танечка просто не пришла домой.
Не пришла она и на следующий день, и через неделю, и даже через месяц Венечка не получил от нее никаких вестей. Его мать обзвонила все городские больницы, морги, ночлежки и тюрьмы - Танечки нигде не было. О ее местонахождении не знали даже ее родители. Таня бесследно исчезла, и только ее красивое голубое пальто сиротливо висело на гвозде тоненькой ореховой вешалки в форме креста.
Нельзя сказать, что Венечка переживал. Переживание - слишком мягкое слово для обозначения чувств, которые испытывал тогда мой друг. Слезы, истерика, полное безумие в лице и боль, плескающаяся в глазах - таким я увидел Венечку, когда пришел навестить его через три дня после исчезновения Танечки. Он, кинувшись мне на шею, и обильно поливая мое плечо слезами, исступленно бормотал, что он во всем виноват, что он не уберег Танечку, и что теперь его жизнь не имеет смысла. Через неделю его буйные истерики и рыдания перешли в полнейшую апатию: весь день Венечка мог недвижимо просидеть на кресле, уставившись в одну точку. Анечкой все это время занималась его мать.
Откровенно говоря, я отлично понимал, что случилось с Танечкой - она просто сбежала от мужа, оставив ему своего ребенка. Как, зачем, почему - наверно, я мог ответить на эти вопросы: такие люди, как Танечка, легко поддаются анализу и поиску тенденций и закономерностей поведения. Скорее всего, думал я, она ушла искать более хорошую партию для себя, одновременно отделавшись от ненужного груза - Анечки. Конечно же, ничего из своих мыслей я не открывал Венечке - не хотел расстраивать его еще больше. Он же, казалось, думал, что Танечка исчезла, просто растворилась в воздухе, ему даже и в голову не пришло обвинить в чем-то его любимую жену.
Несколько месяцев не отпускала Венечку апатия. Доходило до того, что Венечка неделями не выходил на улицу, молча страдал и лил слезы ведрами, все время задавая себе одни и те же вопросы. Но ответов, как и вестей о Тане, не было.
Однако потом Венечка вдруг взял себя в руки. Собрался, отбросил слезы и апатию в самый дальний уголок души и вернулся в мир. Вспомнил о своей неродной полугодовалой дочке Анечке и всерьез занялся ее воспитанием. Венечка при помощи матери устроился на хорошую работу и через некоторое время смог вернуть все деньги. Чуть позже он оформил над Анечкой опекунство, и вот неродной ребенок стал родным. Венечка души не чаял в Ане, задаривал ее сладостями и игрушками.
Казалось, привычный оборот жизни стал восстанавливаться. Венечка уже не грезил мыслями и мечтами о Танечке, перестал надеяться на ее возвращение, но, по-видимому, любил ее, как и прежде, если не больше.
Из всех Таниных вещей, после того, как его мать устроила капитальную уборку и выбросила все ненужное, осталось только то самое красивое голубое пальто, как и прежде висевшее на гвоздике ореховой вешалки в форме креста. Именно на нем теперь и сосредоточилась великая любовь Венечки к Таньке, ведь эта вещь хранила в себе ее тепло, последние ее прикосновения, ее энергетику. Не знаю, как так получилось, что Танечка забыла прихватить свое любимое пальто, но оно висело, своим видом напоминая о потерянном Венечкином счастье, о днях, которые они провели вместе, о свадьбе - самом счастливом дне, о всех ссорах и спорах - в общем, обо всем, что связано с Таней.
Стоит ли говорить, что со временем похожая на крест вешалка с гвоздем и висящим на нем голубым пальто стала в маленькой квартире святым местом, местом паломничества, которое каждое утро и каждый вечер совершал Венечка. Сначала иногда, раз в несколько дней, потом чаще, потом несколько раз в день, а потом и в соответствии с негласным расписанием он прикладывался губами к успевшему покрыться пылью пальто. Теперь Венечкин день обязательно включал в себя несколько минут, проведенных в молчании, грусти и страстных мечтах перед пальто, а иногда и в разговорах с ним. Наверно, немного странно это слышать, но теперь неизрасходованная Венечкина любовь нашла для себя три объекта: маленькую дочку Анечку, мать, всегда помогающую ему, и голубое пальто.
Никогда не замечал за Венечкой привязанности к вещам - наоборот, восхищался им, когда видел, что он с радостью отдаст последнюю рубашку нуждающемуся человеку. Я-то так точно не умел, последняя рубашка, деньги, другие вещи становились для меня родными, когда оставались последними. Венечка же был человеком щедрой души, не привязывающимся к вещам. Но тогда... Тогда в Венечке словно бы что-то изменилось или надорвалось. Ничем другим я не могу объяснить этот индивидуальный культ голубого пальто. "Что ж, - думал я, - наверно, такая любовь не проходит бесследно, и душе нужно некоторое время, чтобы вернуться к своим привычкам и найти новый объект для привязанности". Я успокаивал себя этой мыслью, но видел, что с каждым днем пальто занимает все больше места в душе Венечки.
Прошло несколько лет в слепом почитании голубого пальто и без единой весточки от Тани. Тем временем Анечке исполнилось 4 года. Венечка и его мать души не чаяли в ребенке: спокойная, веселая, не по годам умная и сообразительная девочка была так похожа на Таню, что казалось, что это маленькая Танечка стоит перед ним, улыбается и протягивает к нему свои маленькие ручки. Анечка хорошо знала, что ее папа сделает все, что она попросит. А если не сделает, то можно чуть-чуть поплакать, и уж тогда точно сделает. Но также Анечка знала, что во всем доме есть место, где ей нельзя играть и баловаться - угол прихожей, где стояла ореховая вешалка с гвоздем, на котором висело голубое пальто. Однажды, когда Анечка случайно оборвала петельку Пальто, ей сильно досталось от Венечки и некоторое время пришлось стоять в углу. В остальном Венечка был просто идеальным папой: его ставили в пример соседи, воспитательница в детском саду и даже местный журналист, который как-то пришел к отцу-одиночке и взял у него интервью.