Страница 107 из 112
Кумулятивный заряд пробойника с лёгкостью прошёл через внешнюю броню «Шерхана», словно раскалённая игла через лист бумаги. Леон ударил точно туда, куда целился. А точнее, туда, куда мог достать. Еще после ночного сражения, он раз за разом пересматривал записи, отметив странную конструкцию машины своего противника. Ещё тогда он понял, что кабина пилота располагалась не в груди, как у большинства доспехов, а была смещена ближе к спине и расположена выше в небольшом своеобразном горбу. Причин подобной конструкции он понять не мог. Ведь он попросту не знал, что в том месте где у обычного доспеха чаще всего располагалась кабина пилота, у «Шерхана» располагалось реакторное ядро «Танатоса».
Второй его удар, должен был быть смертельным, если бы не одно но... Пятидесяти миллиметровая прослойка из вспененного теплоотводящего материала, которая прикрывала кабину пилота от избыточного тепла в случае перегрева реактора. Когда кумулятивная струя добралась до этой прослойки, то её пористая структура привела к преждевременному рассеиванию кумулятивной струи. Это не могло погасить её полностью, но смогло частично ослабить её эффект. Вместо того, что бы пробить броню, внутренний корпус кабины и изжарить всё внутри, мгновенно убив пилота, она лишь разошлась в пространстве, создав зону избыточного давления. Вся левая часть кабины лопнула с такой силой, словно по ней ударили огромным плоским молотом. Осколки дисплеев и фрагменты корпуса ударили Али сбоку, ломая и калеча его тело. Кости левой руки и ноги сломались, словно сухие ветки. Как и три ребра с левой стороны. Прочный шлем треснул, когда вся левая часть пилотской кабины взорвалась прямо ему в лицо.
В ушах стояли надрывающиеся вопли аварийных сирен, сигнализирующих о критическом сбое работы реактора. Первый удар повредил оболочку и камера стремительно теряла охладитель, что в таком состоянии неминуемо привело бы к расплавленную ядра. Едва соображая от боли от переломов, Али ударил по кнопке аварийно остановки ядра. Одну долгую секунду он был уверен, что опоздал и приготовился встретить ослепительную, обжигающую смерть. Но этого так и не случилось. «Шерхан» лишь замер на месте, когда питание ядра отключилось. Лишившиеся питания системы стабилизации более не могли поддерживать искалеченную машину на ногах. Пяти с половиной метровый алый мобильный доспех накренился и тяжело рухнул на землю, увлекая за собой уже не способного сражаться «Шварца».
Али кое как дотянулся до аварийного набора, который всегда брал с собой в любой выход на мобильном доспехе ещё с тех времён, когда был солдатом удачи. Раскрыв его, он достал от туда небольшой импульсный пистолет, который носил больше в качестве талисмана, чем средства самообороны. Сарчес всегда считал, что погибнет в кабине доспеха и ни как иначе. Но этот старый, потёртый временем пистолет прошёл с ним слишком много, что бы отказаться от старой привычки.
Но сейчас он ухватился за него, как способ к спасению. Первая же попытка выбрать закончилась неудачей. Левая рука и нога не слушались, отказываясь двигаться и вспыхивали болью при каждой попытке пошевелиться. Али расстегнул комбинезон и засунул пистолет внутрь. Затем отстегнул шлем и сняв его, швырнул на пол кабины. Неподвижный доспех лежал сейчас на правом боку. Шипя от боли, Сарчес расстегнул притяжные ремни и рухнул на правую стенку кабины. Он вывернулся из кресла и кое-как, достал до кнопки аварийного открытия кабины. Приводы люка питались от собственных аккумуляторов на тот случай, если ядро заглохнет и пилоту нужно будет выбраться наружу. Стоило ему открыться, как в лицо измученному пилоту ударил свежий, божественной прохладный и пропахший дымом и гарью воздух с запахом раскалённого металла.
Али с трудом прополз по стенке кабины и попытался осторожно выбраться наружу. Левая нога совершенно не держала вес тела и мгновенно подкосилась. Сарчес рухнул на землю, шипя от боли такой сильной, что у него потемнело в глазах. Кое как, он перевернулся на спину, привалившись правым плечом к почерневшей броне «Шерхана».
Откуда-то спереди раздались гулкие, тяжёлые шаги. В пятидесяти метрах перед ним, из за разрушенного здания вышел матово-чёрный мобильный доспех. Тот самый, который был вооружён плазменной пушкой и которому Али уничтожил прыжковую систему. Сбоку от него на крышу здания приземлилась другая, более лёгкая и компактная модель. Точно такая же, которая сейчас лежала рядом с «Шерханом». В руках доспех держал импульсную винтовку, ствол которой был нацелен прямо на него.
-Вот, похоже и всё, приятель, — хрипло пробормотал Али и рассмеялся.
Каждый вздох отдавался болью в левой части груди. Он только сейчас понял, что сидит в луже своей собственной, растекающейся крови. Осколок малоберцовый кости разорвал мягкие ткани в открытом переломе и кровь текла на грязный бетон через разорванную штанину.
Откуда-то сбоку до него донеслось тихое шуршание и звуки шагов. Самых обычных, человеческих шагов. Скрип подошвы армейского ботинка о каменную крошку, которая усеивала землю. Али запоздало потянулся к лежащему за пазухой пистолету, но не успел. Ствол короткого, компактного карабина упёрся ему прямо в лицо. Светловолосый парень с пронзительными, голубыми глазами смотрел на него полным ненависти и злости взглядом. Указательный палец его правой руки так дрожал на спусковом крючке, что Али даже не стал сопротивляться. Лишь откинулся спиной на броню доспеха. Он моментально понял, что дело было не в нерешительности. Просто этот парень едва сдерживал себя, чтобы не нажать на курок.
-Ты убил их, — практически выплюнул Леон, глядя Али прямо в глаза. — Ты убил её.
Его голос голос дрожал от ярости и сквозил ядовитой горечью. В нём звучала боль от потери товарищей. Боль от потери кого-то куда более близкого, чем просто друга. Потери человека, который был очень дорог ему. Али понял это моментально. Он слишком часто слышал эти слова из чужих уст. Гнев от потери дорогих тебе людей был частым спутником человека на поле боя.
А ещё, Али было плевать. Плевать на стоящего перед ним парня. На царившую вокруг него разруху. Он слишком долго варился в этом котле, чтобы сокрушаться над каждой утраченной жизнью. Всё, чего он сейчас хотел, это попросту отрубиться, потому что хорошо знал. Скоро боль от переломов и ран будет просто не переносимой. А он слишком устал чтобы её терпеть.
Али хрипло рассмеялся и покачал головой.
-Кого «их»? Говори конкретнее, пацан. Я убил слишком многих, чтобы запоминать...