Страница 28 из 39
— Я купил тебя за большие деньги. Твоя обязанность беспрекословно выполнять мои приказы и ублажать меня. Ты теперь моя. Попытаешься сбежать и твое тело будет гнить в земле. Можешь забыть про жизнь, которая у тебя была ДО, теперь есть только ПОСЛЕ. Я тебя не обижу. Я не как те ублюдки, что держали тебя неделю без еды и заставляли мочиться под себя. Если ты умная и сразу поймешь что к чему, будешь жить в достатке и роскоши. Я обеспечу тебе дорогую жизнь в обмен на твое послушание.
Я интуитивно чувствую, что этот мужчина опасный. Очень.
— Но тут появилась небольшая проблема. Видишь ли, я покупал тебя чистой и не порченной, — Боже мой, какие у него страшные глаза. Адреналин бьет в голову, заставляя мое тело трястись и дыханию участиться. — А ты принесла с собой подарок. Ты носишь ребенка.
Меня словно окунули в ледяную воду. Я облизываю сухие губы, не веря в то, что это происходит на самом деле. От шума в голове и громкого сердцебиения кажется, что я сейчас упаду в обморок. Знакомый привкус желчи во рту. Желудок сводит спазмом и меня снова рвет…
Глава 28
За стеклом иллюминатора серые облака сгущаются и создают сплошное темное месиво. Но хочу признаться, выглядит завораживающе. Местные пейзажи проносятся перед глазами, словно кадры из фильма. Зеленые луга, голубые озера, кирпичные дома на такой высоте кажутся крошечными. Но даже такой прекрасный вид не в силах унять терзающую боль в душе. Я кладу руку на живот и подушечками пальцев поглаживаю его. От этого становится еще больнее и слезы предательски льются из глаз. Перевожу взгляд с окна. Он смотрит на меня, следит за каждым моим движением. Заставляю взять себя в руки и нервно закусываю нижнюю губу в попытках прекратить рыдания. Мы летим в Италию — родную страну Матео на его частном самолете. Роскошь вокруг действует мне на нервы, еще больше убеждая, что в мире роскоши, богатства и тщеславия мне не место.
— По прилете ты избавишься от ребенка, — Рицца окидывает меня взглядом, медленно попивая кофе.
— Мне нужно в туалет.
Я встаю и иду по проходу, ощущаю на себе взгляды охраны итальянца. Закрыв на засов дверь, я упираюсь руками в раковину и отдаюсь рыданиям. Когда я вошла на борт, я поняла, что это действительно конец. Из другой страны мне никогда не сбежать. Я навсегда буду жить в заточении и играть роль ручной куклы. Больно. Как же мне больно. Новость о беременности стала для меня шоком, но будь я в других обстоятельствах, будь я рядом с Адамом, я бы была не в себя от радости, но только не сейчас. Родить малыша я не смогу и решать это точно не мне. Он своей безысходности хочется реветь больше и больше, но я решаю прекратить истерику и навсегда выкорчевать все чувства и эмоции. Если мне придется жить в таких условиях, то нужно приспосабливаться.
Я выхожу с кабинки туалета когда наш самолет приземляется в аэропорту Вероны. Итальянцы называют Верону городом мостов. Так оно и есть, по пути к загородному дому мы проезжаем по узким улицам города и мне удается вживую увидеть несколько мостов. Старинный город покоряет меня своей живописной архитектурой, волшебными пейзажами и романтичной атмосферой. Ведь Верона — город Ромео и Джульетты. Как иронично.
— Не устраивай голодовки. Не выйдет. — Рицца прожигает меня взглядом, плотно сжимая в руке вилку с ножом.
— Я не голодна, — я отодвигаю тарелку с бифштексом и отпиваю воду в стакане. Ужин в вилле Матео — последнее, что меня сейчас волнует.
— Мне не нужен мертвый товар, так что ешь.
Я делаю глубокий вдох и осмеливаюсь на то, что может обернуться против меня:
— Пожалуйста, выслушайте меня, — я делаю глубокую паузу и Рицца направляет на меня свой свирепый взгляд, от которого по спине пробегает стая мурашки и я совершенно забываю все слова, который хотела произнести. — Меня дважды похищали и запирали, словно скот в загоне. Меня никогда ни во что не ставили и делали все против моей воли. Меня пытались изнасиловать и убить. Меня накачивали наркотиками в тот момент, когда я была беременна. И все это абсолютно ни за что. Я никогда на свете не хотела никому зла. А надо мной вновь и вновь издевались, — я встаю из-за стола и падаю перед мужчиной на колени. — Но я прошу вас об одном: дайте мне возможность выносить и родить этого ребенка. Я обещаю, нет, я клянусь своей жизнью, что никогда не попытаюсь сбежать от вас. Как только мое тело восстановится после родов, я буду ваша. Я буду ваша до конца моей жизни. Буду беспрекословно выполнять все ваши приказы и прихоти. Вы сможете делать со мной все, что угодно. Я все вытерплю. Я все сделаю. Только пожалуйста… Прошу вас…
Я останавливаюсь, чтобы восстановить дыхание и успокоить быстро бьющееся сердце. Руки дрожат, а ноги совсем не слушаются. Это моя последняя надежда. Если погибнет мой ребенок, то я умру вместе с ним.
Матео Рицца хмурит брови и нос, отчего на переносите появляется заметная складка. Его руки до побеления в костяшках впиваются в кожу кресла. Глаза наполнены злобой и ненавистью.
— Ты уже моя, не забывай об этом, — его стальной голос режет и дает воображаемую пощечину. — И только мне решать, что ты будешь делать с этим ребенком. Думаешь мне нужен чей-то выродок? Ты глубоко ошибаешься.
Глава 29
Я нарезаю овощи, зелень и наполняю ими деревянную миску. Заправляю все оливковым маслом и перемешиваю. Резкий звук неподалеку дает понять, что тосты приготовлены. Достаю горячие корочки хлеба и накладываю их на тарелку. Прохладный ветерок с распахнутого настежь окна просачивается в кухню и заполняет всю комнату. Воздух в Италии совершенно другой: он пахнет морским бризом, пряными травами и медом. Тянусь к голубому махровому пледу и накрываю им самого дорогого человека. Мой сын. Только он заставляет меня просыпаться по утром и продолжать жить. Я благодарна Богу за все, что случилось со мной, ведь в результате у меня появился он. Все, что будет дальше — неважно, ведь я знаю, что со всем справлюсь. Он смотрит на меня своими бездонными серыми глазками и что-то во мне екает, от чего я наклоняюсь и вдыхаю его запах. Он пахнет детством, счастьем и свободой.
Год назад Матео Рицца сжалился надо мной и выполнил мою единственную просьбу. Он сохранил моего ребенка. Все это время он не притрагивался ко мне, и терпеливо ждал, когда наступит день моих родов. За это я безмерно ему благодарна и обязана своей жизнью. Моя судьба навсегда переплетена с этим человеком. За все время мы лишь обменивались парочкой фраз, ведь в свой загородный дом он приезжал крайне редко. Оказывается мужчина, который покупает людей на аукционах, не так жесток и безжалостен.
Эмин — имя моего сына. Поразительно, но он так похож на своего отца. Смотря в глаза сына, я вижу Адама. Боль никуда не делась, я только научилась с ней жить. Ведь Адам жив.
3 месяца назад
Я поглаживаю заметно округлившийся живот и перелистываю каналы на телевизоре. Мое внимание привлекает прямая трансляция с одного громкого мероприятия в Москве — благотворительный вечер по сбору средств. Оператор снимает заведение, террасу и гостей. От увиденного левую сторону груди прознает болью, ведь на экране я вижу Адама. Все такой же красивый, статный, уверенный. Он держит за талию рыжую девушку, именно ее я видела в тот день в клубе Вождя. Они вместе позируют для камер. Девушка и в правду шикарная: длинные рыжие волосы, пухлые губы, дорогой макияж и золотое платье воблипку. В этот момент ножка сына вонзается мне в живот настолько сильно, что мне приходится приложить руку к месту удара.
— Да, сынок, это твой папа, — комментирую я, видимо, малыш чувствует насколько сильно я встревожена.
По моей щеке катиться слеза, но я резко ее смахиваю. Я счастлива, что он жив. Мне хочется плакать и смеяться. Мой Адам жив. На душе становится так тепло и тоска, преследующая меня все это время, наконец-то проходит. Он с другой. И он смотрит на нее так, как никогда не смотрел на меня. Он, кажется, любит ее. Она поистине заслуживает его. Она из его круга: дорогая и роскошная. Она ему идеально подходит. Я смирюсь с тем, что время рядом со мной ничего не значило для него. Я посвящу свою жизнь сыну.