Страница 29 из 34
Мы зашли внутрь, и тут перед нами открылась довольно необычная картина. Алиса, наряженная в темно-зеленое платье с очень пышным подолом (как она в нём сюда пришла, он же был размером с небольшой моколь?!), сидела посреди ярко-красных роз. Позади девушки, свернувшись калачиком, похрапывал здоровенный белый тигр. Судя по едва заметному огоньку на кончиках мохнатых ушей — тоже дух.
Девушка дружелюбно улыбнулась и отложила в сторону книгу. «Гордость и Предубеждение» — гласили золотые буквы на обложке.
— Это твой новый друг?
— Да! Владимир Люциевич. — представил меня Толик: — Он из Омска. Некоторое время поживёт у нас.
— Из Омска? — удивилась девушка: — Оттуда же невозможно уехать? Говорят, дороги сильно размыло…
— Если сильно чего-то желаешь — найдётся способ. — ответил я.
— Вот оно, как? Что же, очень приятно познакомится. — Алиса была талантливой актрисой и выглядела так, словно вчера ничего и не было. А вот пацана её поведение явно напрягало. Он дёргался и нервничал, как будто готовился к удару. То и дело поглядывал на огромный подол, будто ждал, что оттуда вылетит рой пчёл.
— И я рад знакомству, юная госпожа. — я вновь склонил голову.
— Здорово! — очаровательно улыбнувшись, ответила девушка: — Скажите, Владимир… А, вы любите лошадей?
— Не-не-не… — Толик тут же загородил меня собой. Ну, как загородил? С его ростом в 168 сантиметров — скорее, слегка прикрыл авангард.
— Что такое, брат? — изумилась Алиса: — Твой друг боится лошадей? Или… может быть, у него с ними связаны плохие воспоминания?
— Нет… Всё! Я вас представил. Теперь ты знаешь, что он тут есть… А, у нас с Володей… Ещё куча дел на сегодня.
— Правда? А в какой комнате проживает Владимир? — невинно хлопая длинными ресницами, поинтересовалась старшая дочь Демидовых.
— Это неважно! Всё… Володя, уходим!!!
— Милый дождевик. — пропела нам в след Алиса, когда Толик уже выталкивал меня из оранжереи. Как только он закрыл стеклянную дверь, то тут же с облегчением выдохнул:
— Ох… Сегодня даже без жертв. Нам определенно везёт! От этого Чудовища можно ожидать чего угодно…
— Правда? А как по мне — она очень милая барышня.
— Нет-нет… Вот её здоровенный подол, к примеру — думаешь, просто так? А вот нифига! Скорее всего, внутри была установлена какая-нибудь чудовищная машина, которая окатила бы нас водой из болота. Или ещё чего похуже…
— И ты так пялился только из-за этого?
— Конечно! Если видишь у Алисы что-то из ряда вон выходящее — есть очень большая вероятность, что это Чеховское ружьё.
— Это как?
— Один известный драматург сказал, что если на сцене висит ружьё — оно должно выстрелить! Так же и с Алисой… Видишь что-то странное — готовься к сюрпризу.
— Хм-м… Как у неё на личном фронте?
— Чёрт его знает. Вроде, гуляла с каким-то парнем из центра… Но меня подробности не интересуют. — уклончиво ответил он.
— А сам-то как? Заглядываешься на Иришку?
— Что?! Нет! С чего ты взял?! — возмутился Толик: — Иришка хороша, но для меня недоступна. Да и я в ней вижу, скорее, старшую сестру, чем девушку.
— Неужто у Демидова-младшего никого нет? — удивился я.
— Ну… Есть… Но… Оксана такая занятая… У неё вечно нет времени и…
— Она не догадывается о твоём существовании? — я едва не прыснул в кулак. Людишки такие забавные!
— Ну… Наверное, слышала… Возможно… — парень смущенно покраснел и опустил взгляд: — Слушай, для дьявола ты слишком уж любопытный! Причём — нифигашеньки не в тему!
— Почему же? У каждого успешного мужчины должна быть женщина. — уверенно ответил я.
— Да, ладно? И у тебя она есть? — удивился пацан.
— Раньше. И много… — я едва не утонул в воспоминаниях: — Хорошие были времена. Но ладно, не серчай. Я просто веселюсь.
— Очень смешно… — недовольно фыркнул Толик: — Сейчас познакомлю тебя с отцом… Но там бояться нечего.
— Он добряк?
— Скорее, не видит ничего, кроме своей работы. — на мгновение в голосе пацана послышались нотки печали.
Видимо, Глава Дома изо всех сил старался ради своей семьи, а отпрыскам, как и всегда — не было до этого совершенно никакого дела. Малолетние людишки слишком предсказуемы.
Мы зашли в отдельный пристрой в виде очень высокой башни.
— О… Неужели у вас нет лифтов? — удивился я, глядя на винтовую лестницу.
— Есть, но у отца нет времени на спортивный зал, поэтому он каждое утро поднимается, а вечером спускается. Говорит, что так поддерживает себя в форме. — пожав плечами, ответил пацан.
— Необычно.
— Да ты не переживай! Ступеньки сделаны так, чтобы ты не сильно уставал.
— Даже и в мыслях не было.
Поднявшись на высоту, примерно в семь этажей, мы оказались на широкой площадке.
— Вот тут вход в отцовский кабинет. Погоди немного… — Толик подошёл к двойной деревянной двери и тихонько постучал: — Отец? Можно?
Ответа не последовало.
— Отлично! Он не занят. Идём! — пацан открыл двери и жестом позвал меня за собой.
Здоровенный кабинет был заставлен огромными шкафами с кучей книг, различных механизмов, всевозможных висюлек и символов. Как будто мы зашли не к крутому промышленнику, а типичному колдуну.
За столом, погруженный в работу, сидел мужчина в идеальном красном халате и поскрипывал пером по пергаменту. На носу его сидели узкие очки с зелеными стеклышками, а под носом красовались плотные русые усы.
— Привет, отец. — довольно официальным тоном поздоровался Толик.
— Здравствуй, сын. — ответил барон, даже не подняв взгляда.
— Ко мне приехал друг из Омска. Владимир Люциевич. Он поживёт некоторое время у нас.
— Да. Хорошо. — совершенно бесчувственно ответил отец семейства.
— Рад знакомству. — произнёс я, на что Благородие лишь сдержанно кивнул. И, вроде не было в нём типичного дворянского высокомерия. Скажу больше — в нём, как будто отсутствовало вообще всё. Перед нами сидел робот, у которого забрали все эмоции и чувства.
— Что же… Идём. — с грустью произнёс Толик и хотел уж было направиться к двери, но тут халат барона зашевелился в области груди. На свет показался золотой медальон в виде полукруга и неизвестного мне иероглифа. Демидов-старший, как будто очнулся от забвения и с ужасом уставился на побрякушку, которая вот-вот сорвётся с его цепи… Щелчок и медальон на приличной скорости полетел в меня. Активировав Предчувствие, я смог увернуться от дикого украшения. Оно с треском воткнулось в дверь, словно метательный нож. Одновременно с этим некоторые странные амулеты и висюльки начали раскачиваться, словно от порывов ветра. А стеклянный шар, аккуратно лежащий в шкатулке на подушке — вспыхнул ярко-белым пламенем.