Страница 10 из 14
Глава 7
Увидели это старшие боги и поняли, что если так дальше пойдет, то станет богов превеликое множество. Устрашились они, что не смогут удержать в подчинении всех своих потомков, и взмолились к Део. И пожелали, чтобы от союза двух богов больше не рождались дети, и внял Део этой просьбе. Тогда младшие боги назло старшим принялись создавать смертных существ по образу и подобию своему, называя их детьми своими. Так появились разумные расы.
Компаньоны бежали еще минут пятнадцать, прежде чем Гарб начал выдыхаться.
– Ты спас мне жизнь, – не снижая темпа заявил Каввель. – Я обычно такого не говорю низшим расам, но… прими мою благодарность, гоблин. Предлагаю тебе свою дружбу!
– Не за что, это было нетрудно, – задыхаясь от бешеной гонки по пересеченной местности вежливо ответил шаман. – За дружбу благодарствую, но лучше верни маску и остальное, пока можешь.
– Да, уже можно остановиться, – сказал минотавр, резко тормозя.
Гоблин пролетел еще несколько шагов и тоже остановился. Пока он оборачивался, Каввель успел извлечь из торбы все, что туда положил шаман, и кое-что еще. На земле оказался недурной завтрак, несколько монет разного достоинства и происхождения, связка превосходных метательных ножей, кожаные доспехи размера «богатырь», какое-то орочье тряпье и целая куча мусора.
– Как ты это сделал? – спросил Гарб. – Я проверял торбу, она не волшебная!
– Сама по себе нет, лопни моя селезенка! – усмехнулся Каввель. – А вот нутро у нее волшебное. Я шепчу заветные слова, и в торбе появляется окно, которое отправляет любой балласт, что туда положишь, на хранение в особый склад. Кладовка эта в потайном месте в другом мире. Если со стороны смотришь, то кажется, что балласт просто пропадает, когда торба закрывается. И никаких тебе следов ворожбы. Очень сподручно, когда нужно с собой перенести много денег или тяжелый груз. Это я у той бестелесной крысы научился, которая кличет себя Бурбалкой.
– А как же достать все обратно?
– Для этого есть слова, которые окно наизнанку выворачивают. Раз – и все здесь, хотя можно, наверное, просто рукой пошарить, но мне обычно боязно. А вот той зеленой харе, которая придумала в торбу весь свой мусор кидать, я что-нибудь оторву при встрече. Заодно за ухо воздам. Тоже мне, выискался умник! Хотя представляю себе эту рожу, когда из котомки в первый раз все пожитки пропали.
– Вот, я хотел спросить. Ты говоришь, что нужно волшебные слова прошептать, чтобы портал начал функционировать. Как же тогда мои вещи пропали сами?
Каввель недоуменно посмотрел на гоблина своими бледно-сапфировыми глазами и наморщил лоб.
– Как, говоришь? Фукци..? А, работать? Штормит иногда торбочку, сама включается. Я же не колдун какой-нибудь, а воин. Поэтому оставлять ее нужно, чтобы окно внутрь всасывало. Если наружу оставить, она все выплюнет со временем.
Для завтрака время еще не подошло, но минотавр прислушался и, не обнаружив погони, предложил перекусить, пока он не стал быком. От травы воина уже тошнило. Еда была свежая: сочное жаркое, овощи, словно только снятые с грядки, бутылка молодого вина – словом, все, чтобы накормить голодного человекобыка и вызвать легкую тошноту у порядочного гоблина. О вкусах, как известно, не спорят, а о кулинарных пристрастиях тем более. Для гобхата изысканным лакомством стало бы вяленое мясо с легким душком, овощи с гнильцой и буза с непременным слоем благородной голубой плесени.
– Я бы и рад тебе, спаситель мой, какой тухлой селедки предложить, но в торбе свежее всегда остается свежим, – пояснил Каввель, явно цитируя более осведомленного в таких вопросах духа. – Закон пространства без времени.
Гарб не расстроился и, пока тауросу в одиночестве наслаждался едой, с энтузиазмом принялся рыться в мусоре, который минотавр брезгливо отпихнул копытом в сторону. К превеликому удовольствию шамана, там нашлось, чем перекусить.
Когда с едой покончили, компаньоны вернулись к обсуждению планов.
– Минари нужна, – констатировал Каввель, пристально глядя на гоблина.
Шаман мог только догадываться, что творится в голове силача, и опустил взгляд, чтобы не провоцировать. Кто его знает, что там тауросу имел в виду под дружбой. Может статься, что в его понимании Гарбу теперь следовало все время что-то добывать для минотавра.
Гоблин поразмыслил и пообещал разыскать ту самую секиру.
– Пойдем после на юго-восток, там места знакомые. Там безопаснее, – потягиваясь, заявил удовлетворенный ужином и ходом беседы пират.
– Для тебя, может быть, – подумал шаман. – А для маленького гоблина там огромный мир, полный разных опасностей.
Вслух он говорил совсем другое, потому что побаивался перечить грозному рогатому убийце. В итоге решили, что Гарб привяжет быка-оборотня в скрытом от посторонних глаз месте, где его никто не найдет, а сам он не убежит и не помрет с голоду. Затем шаман проникнет на рынок, разузнает, где можно найти орка, унесшего секиру, и, если повезет, купит козла, чтобы покормить союзного призрака. Напоследок условились, что разговаривать будут в шеольном плане, в котором проекция Каввеля находилась всегда независимо от его состояния на Лумее.
***
С наступлением рассвета минотавр застонал, упал на четвереньки и за полминуты принял облик ходячего жаркого с рогами. Гарб, как и условились, отыскал глухую ложбинку, в которую живое существо крупнее зайца отродясь не забредало, и там надежно привязал своего подопечного.
Чтобы бык не скучал, шаман нарвал травы и сложил ее к ногам скотины. Парнокопытное с удовольствием принялось уплетать подношение, а Гарб понаставил вокруг отпугивающих и защитных ловушек и со спокойной совестью отправился в столицу.
Острым ножом в мозг впивалась мысль, что не мешало бы как-то изменить облик, ведь вездесущим шпионам царя сейчас не составит труда узнать его. Гарб во всех подробностях мог представить свою судьбу в случае провала и вовсе не горел желанием соваться в пасть к воргам. О них он в первую очередь и беспокоился.
Эти дальние родственники обычных волков обладают всеми преимуществами диких зверей, имея при этом почти гоблинский разум, нешуточные размеры и почти полную неуязвимость к магии. Царь всегда держал в столице парочку, чтобы они, свободно разгуливая по городу, по запаху узнавали замаскированных чужаков.
Для соглядатаев Гарб сначала нарядился в то, что Каввель извлек из мешка. Получился типичный гоблинский шаман. Таких в столице пруд пруди. Немного пораскинув мозгами, он решил, что искать будут в первую очередь шамана, прячущего морду, поэтому маску снял, а одежду вывалял в грязи. Затем обмазал грязью и морду с лапами, став совсем обычным, абсолютно неприметным и ничем не выделяющимся из толпы гоблином с именем из трех-четырех букв. Завершающим штрихом маскировки стали свежие бычьи фекалии, позаимствованные рядом. Их Гарб применил для маскировки своего запаха от чутких носов воргов. Обоняние всех остальных его мало заботило.
Завершив приготовления, гоблин отправился на вылазку в сторону столичного рынка. Чем ближе становилось место назначения, тем больше душа уходила в пятки. В конце концов он остановился в нерешительности.
– А вдруг узнают? – шепнул внутренний голос. – Страшные пытки и бессмысленная смерть в муках. А главное из-за чего? Из-за какой-то девчонки, которую ты даже толком не знал, и минотавра, способного легко тебя раздавить в приступе плохого настроения!
– У меня никогда не было друзей, – вступил гоблин в диалог и неспешно побрел дальше. – Дружба этого огромного воина – вещь стоящая.
Неожиданное предложение Каввеля всколыхнуло в душе противоречивую гамму чувств. С одной стороны, над шаманом довлело происхождение и воспитание в лучших традициях гобхатов: никому не доверяй, нанеси упреждающий удар исподтишка, нападай на слабых и убегай от сильных, отбери, убей, укради. С другой – Гарбу всегда хотелось иметь друзей, с которыми можно поделиться хорошими новостями, не опасаясь завистливой мести. Друзей, которые не донесут на тебя, чтобы получить в награду лишний кусок мяса от царя.