Страница 1 из 31
Ксения Велембовская
Пятое время года
То пятое время года,
Только его славословь.
Дыши последней свободой,
Оттого что это – любовь.
А.Ахматова
Мощное тело лорда Клевеля упало на ее тело, и она почувствовала, как в ее организме напрягся каждый нерв… Ничего не скажешь, высокий стиль! Хи-хи-хи…
Сдержанное хихиканье в книжку в неожиданно образовавшейся тишине прозвучало до неприличия громко – черепаха-электричка, черт бы ее побрал, опять остановилась. И опять к злостной нарушительнице общественного спокойствия со всех сторон устремились неодобрительные взгляды по-воскресному скучающей вагонной публики: мол, чего эта девчонка у окна все смеется? Небось, ненормальная! Пришлось срочно выровнять смеющиеся губы и вернуться к сцене бешеной страсти лорда Клевеля, полковника колониальных войск, и его возлюбленной индианки Мури с глубокомысленно-скорбным видом. Впрочем, вполне соответствующим моменту: не слишком ли лорд придавил бедняжку? Будет жить крошка?
Индианка оказалась на удивление живучей, и дальше пошла жуткая порноахинея, со всей очевидностью свидетельствующая о том, что сей бестселлер сочинила какая-нибудь старушенция. Типа: бойцы вспоминают минувшие дни, а память уже отшибло. К тому же, судя по гиперболизации отдельных органов лорда, у престарелой миссис, мягко выражаясь, «не все дома». Одним словом – гадость страшная! А ведь кому-то нравится. Кому-то – ладно. Прискорбно, что эта тошнотворная белиберда нравится тете Жене. Интересно чем? Если только экзотикой, яркими красками – ультрамарином и пурпуром, которых катастрофически не хватает в «медвежьем углу» на краю столицы, где ранним утром-ночью от однотипных серых девятиэтажек тянется к электричке серая толпа. Страстей тетеньке, кажется, и так вполне хватает. Особенно в связи с появлением нового, знойного возлюбленного. Тот еще экземплярчик!
Электричка дернулась, будто собралась в обратный путь. Что ж, можно и обратно. Предстоящая через пятьдесят минут встреча вдохновляла приблизительно так же, как возвращение домой, к тетеньке. Поезд двинулся вперед. Мимо снова поплыли заброшенные фабрики, склады и доживающие свой век «хрущевки» с вывешенным на балконах мокрым бельем. Обзеваешься… Эх, надо было взять у Жеки какой-нибудь детективчик! Вчера, например, по дороге в альма-матер удалось совсем неплохо скоротать время в компании с частным детективом Джеймсом Хуком. Правда, первые сорок шесть страниц тоже вызывали исключительно зевоту, зато потом сюжет принял весьма нестандартный поворот: Джеймс Хук, чье поведение досель казалось полностью прогнозируемым, внезапно исчез. При том, что все остальные были на месте: дон Паскуале, крестный отец сицилийских мафиози, прибравших к рукам штат Оклахома, доел свою лазанью и промокнул губы салфеткой, медиамагнат Магнус допил виски с содовой и тоже промокнул, рыжий Макферсон, не промокнув, потащился в Конгресс США лоббировать интересы колумбийских наркодельцов. Какой-то парень выслеживал Макферсона, спрятавшись за колонной Капитолия, но звали его Джимом. А ларчик-то просто открывался! С сорок шестой страницы Джеймс Хук трансформировался в Джима Хака. Закончились Хуковы-Хаковы приключения тем, что, срочно вылетев в Денвер, бедолага приземлился… в Детройте.
Как тут было не испытать наиприятнейшее чувство собственного интеллектуального превосходства? В чем, в сущности, и состоит смысл подобного чтения…
Без криминального чтива время тянулось мучительно медленно. Искать объект для веселой иронии во внешнем мире было бесполезно – вдольжелезнодорожный осенне-зимний пейзаж по беспросветному унынию не имеет аналогов. «Невинные» серые глаза забродили по вагону. Объект нашелся: на вполне безопасном расстоянии, через две скамейки слева, в такт движению поезда покачивал сизым носом среднестатистический дядька в лыжной шапке времен сдачи норм ГТО и посверкивающей, как антрацит, кожаной куртке, купленной, надо полагать, на Черкизовском рынке. Тоска во взоре – вселенская! Ни дать ни взять – принц датский Гамлет после встречи с папой.
Ну, ничего, сейчас страдалец распрямит плечи, выпятит грудь колесом и предстанет в образе дона Паскуале, которому сам черт не брат… Не получилось – фактура не та. А как насчет медиамагната, упакованного в смокинг и заявившегося, для алиби, на вечеринку в Беверли-Хиллз? Никому и в голову не придет, что улыбчивый мистер Магнус – ну просто душка! – только что утопил в морской пучине свою жену – ведущую новостных программ.
Судя по косым, злобным взглядам, которые лыжник то и дело бросал на восседающую рядом с ним мордатую мадам мелкооптового вида, сплевывающую шелуху от семечек в полиэтиленовый пакет, он тоже был совсем не прочь кое-кого утопить. Еще бы! Так хотелось в воскресенье расслабиться – попить пивка, поглядеть футбол, а эта «злыдня» заставила тащиться… куда? Пусть будет – в гости к непьющим родственникам. Хотя таковые вряд ли имеются.
Дядька заерзал, насторожился. Посчитав за лучшее отвернуться, порядочная при всем при том трусиха, она так и сделала. По путям деловито прохаживались толстенькие вороны, в поисках пропитания долбили клювами по мусору, присыпанному снегом, и, подхватив добычу, уносились в свинцовые облака. Поздняя осень, грачи улетели и остались одни вороны.
В метро всегда дышится легче. Это сегодня народ в электричке подобрался на редкость неагрессивный, предпенсионный, вот и удалось слегка поприкалываться над почтенной публикой, взять реванш за свои обиды, а в будние дни, стоит только влезть в битком набитый вагон, как тут же привязываются какие-нибудь немытые парни. На днях один такой мерзавец, как ни закрывалась она учебником по медиевистике, всю дорогу до Москвы щелкал зажигалкой перед носом и, ни на секунду не сомневаясь в своей неотразимости, скалил желтые, нечищеные, как в Средние века, зубы. Но что самое противное – во всем вагоне не нашлось ни одного человека, кто хотя бы попытался защитить перепуганную девочку.
Ближе к «Охотному ряду» и лица поприветливей, и общий стиль поэксклюзивней, однако стремление к совершенству, увы, присуще исключительно прекрасной половине человечества. Мужчин, по крайней мере подземных, достойный имидж мало волнует. Такое впечатление, что все те ухоженные, загорелые красавчики, которые мелькают в рекламе по «ящику», – пришельцы с иных планет. Фантомы. Персонажи чисто виртуальные.
Выскочив из метро на Тверскую, она невольно замедлила шаг: ничего себе! А что, собственно говоря, рассчитывала увидеть здесь по прошествии лет десяти провинциалка, чьи современные столичные впечатления второй год ограничиваются университетом, метро и электричками? Прежнюю добрую-предобрую улицу, раскрывающую свои широкие, радостные объятия навстречу маленькой девочке, которая наконец-то приехала к ней в гости? Как казалось в детстве, когда они с бабушкой выходили из метро, чтобы весело зашагать вверх по горячей, по-летнему нарядной улице Горького, потом повернуть налево и через проходные дворы и каменные подворотни выйти в старинный переулок – бабушкины пенаты…
Занятная «перетяжечка»! «Казино «Алдан». Каждое воскресенье разыгрываются семь призов по 10 000 $». Интересно, каков социальный состав потенциальных счастливчиков? Учителя? Преподаватели высших учебных заведений? Или студенты? Витрины дорогущих бутиков, ресторанов, черный поток иномарок, буйная латиница не то чтобы угнетали, но чувство душевного дискомфорта вызывали определенно. Тетенькина пролетарская окраина по ощущению демократизма уже казалась Землей обетованной. Гигантская светящаяся реклама немецкого автомобильного концерна на помпезном сталинском доме с цоколем из коричневого мрамора навела на размышления иного рода: о парадоксах истории. Говорят, один известный всему миру зарвавшийся неудачник, в девичестве Шикльгрубер, собирался где-то здесь неподалеку соорудить из этого самого мрамора ворота «третьего рейха», наподобие Бранденбургских. Впрочем, предание об эшелонах мрамора, брошенных при стремительном отступлении вермахта, – скорее всего, вымысел, народное мифотворчество. Каждая эпоха создает свои легенды. Случаются, правда, и смутно-суетные времена – без романтических легенд и сказочных героев: ни тебе робин гудов, ни тебе чапаевых или генералов жуковых. В переизбытке лишь антигерои. О властителях дум тоже что-то давненько не слышно. Ау! Где вы там? Кричи не кричи – бесполезно! Великое не терпит суеты, вот и перевелись великие гуманисты и моралисты, всякие там томасы моры, жан-жаки руссо и прочие чернышевские.